Я пожелал хорошего вечера и пошел домой.
Эта история так потрясла меня, что я чуть не забыл глазированный сырок. Но все-таки вспомнил и взял. Теперь он во мне. Мой сладкий. Мой нежный.
Семья-Россия
Я ваш президент
Друзья! Избиратели и избиралки!
Каждый год я говорю вам: «Голосуйте за меня!»
Каждый год слышу от вас: «Тебя нет в избирательном бюллетене!»
Друзья, ну вы же не дети… Власть дается тому, кто ее берет. Нет в бюллетене – так впишите! Может, принтер недопечатал, а может – диверсия. Просто берете ручку и вписываете: «Печейкин В. В., депутат-одномандат».
И галочку ставьте.
Все!
Мой путь – верен. Моя программа – неизменна. В ней:
– низвержение зла;
– триумф добра;
– борьба с ЛГБТ в районе Хорошёво-Мнёвники;
– вернуть театр зрителю, а театральным подмосткам – устойчивую классику;
– ветераны;
– банкет.
Я ПРИДУ – ПОРЯДОК НАВЕДУ!
Молитва за Путина
Прямо сейчас я, без шуток, молюсь за здоровье нашего президента Владимира Владимировича Путина. Потому что если сейчас после обвала рубля и коронавируса он еще и умрет, то я [автор кричит].
Мне жалко Путина, вот честно. Чем чаще он появляется из бункера, тем жальче. Он-то давно в самоизоляции. В само-само-само-само… живет внутри бесконечной матрешки. Мы только сейчас задали себе вопрос, которым он измеряет всю свою жизнь.
Я уже умру?
Мне тридцать пять, и по Данте это половина земной жизни. В этом возрасте, переходя зенит, начинаешь видеть, как приближается край, где идет навстречу государственная медицина с серпом и в черном капюшоне.
А Путин каждый раз спрашивает: «Я уже умру в такой-то момент или еще нет?» Ясное дело, что он не верит в бога, загробный мир и прочие места, откуда не докладывает ФСБ. И вот сейчас наш президент опять думает, перешагнет ли он эту маленькую штучку, невидимую, как гражданин РФ, – коронавирус.
Или…
Конституцию уже успеют поменять? Если нет, то премьер-министр Мишустин встанет у зеркала и скажет: «Наверное, красный галстук сюда не подойдет. Давайте темно-синий». Его поставят у пупырчатой желтой стенки, и он начнет: «Уважаемые граждане России. Вчера в такое-то время ушел из жизни президент Российской Федерации…»
И вот Путин видит эту картину очень ясно. Очень ясно. И спрашивает себя: успею ли я сыграть в хоккей, обнять дочек, поменять эту, как ее… выпить чай с алтайскими травами, сходить в баню, кого-то просили посадить… или отпустить… еще чайку выпить, а потом, как говорит Патриарх, наступит Царствие Божие, а Шойгу – чрезвычайная ситуация.
И вот о чем я сейчас молюсь начальнику Патриарха, так это о том, чтобы после обвала рубля, коронавируса (он теперь и у кошек) наш президент не вздумал приболеть. Я бы меньше всего хотел после этого оказаться в России, которую он каждым утром подзаводит своим волшебным ключиком.
Потому что если он умрет, то нужно будет, чтобы кто-то спросил у Путина, что делать дальше. А дальше, кх, простите. Так вот, дальше будет, кххх, кххх… Извините, поперхнулся. Еще раз, дальше… кхххэээ, уэххххххэээээээ, да что ж такое… Уэээээкккхххззззээээээхэкхх… Кххх…
А дальше – сами.