— Прошу пана, прошу пана… — попробовал откликнуться какой-то немолодой человек посредине, но парень в берете повернулся к нему и за несколько секунд обрисовал его так подробно и настолько решительно высказал своё мнение о всех пассажирах автобуса № 100, что пассажир невольно сел на своё место, залившись горячим румянцем незаслуженной обиды, ответить на которую не мог. Все опустили головы, стараясь казаться совсем незаметными на своих местах.
— Может, милиционера бы… — шепнул кто-то впереди. Старичок в трауре отозвался:
— Здесь ведь есть дети…
Офицер пожарной охраны, сидевший посредине, сказал своей спутнице со смущённой улыбкой:
— К сожалению, я в мундире. Не могу ничего сделать. Сам я с ними не справлюсь, а могу ещё напороться на оскорбление мундира. Если бы я был в штатском, ого! Я бы им показал!
Какой-то молодой человек, проходя вперёд, слегка коснулся парня в берете. Тот взорвался ещё более громкой руганью и изо всей силы толкнул юношу.
— Простите, — извинился тот и поскорее двинулся дальше. — Не буду же я с ним драться… — словно оправдываясь, тихо сказал он приземистой женщине, стоявшей рядом.
— Задержать машину! — энергично ответила женщина. — Довольно этого!
Тогда парень в берете разразился новыми ругательствами, большинство которых характеризовало её приземистую фигуру. Никто уже не пытался протестовать.
Никто, кроме Генека Шмигло.
«Как только увижу милиционера, задержу машину, — быстро решил он. — Когда, наконец, будет порядок в нашем городе!»
Было темно, горели уличные фонари. Генек притормозил на остановке возле улицы Нови Свят и стал лихорадочно озираться вокруг: в этом людном месте нужно было переходить к действиям. Но тут произошёл настоящий скандал. Тот самый парень в берете решил покинуть автобус. Он вышел через заднюю дверь, грубо оттолкнув какую-то пани. И вдруг раздался крик. Все выглянули в окна с правой стороны. Парень в берете, необыкновенно сильный, плечистый и высокий, стоял у входа в автобус и кричал как ребёнок. Над ним наклонился огромного роста человек и дёргал его за ухо, как мальчишку. Все в окнах широко раскрыли глаза от удивления, но зрелище не прекращалось: парень в берете стоял, пойманный за ухо, и вопил от боли, а наклонившийся над ним великан громко приговаривал:
— Ах ты, невоспитанный, невежливый мальчишка! Как это можно толкнуть пожилую даму, не извиниться перед ней, да ещё и обругать её грязными словами? Как это можно! Будешь? Говори, будешь?
После этого от отпустил ухо, пнул легонечко парня в берете и влез в автобус. От его лёгкого пинка парень отлетел, ударился о стену ближайшего здания и едва удержался на ногах. Генек Шмигло поехал дальше.
Великан, который в этот момент расплачивался со Скурчиком, казалось, заполнил всю заднюю часть машины. Это было великолепное тело, щедрое, огромное и массивное. Две детали бросались в глаза: заботливо ухоженные длинные бакенбарды и откинутый воротничок a la Словацкий под расстёгнутым пальто.
Едва лишь могучий пассажир вошёл в автобус, как шесть человек, которые плавали в алкогольном тумане, мгновенно протрезвели и начали тихо шептаться между собой. Один вылез на углу Ординатской, пятеро поехали дальше, но взгляды пяти пар глаз, нацеленные в могучую силу пассажира, сидевшего посредине, приняли особенно острое, настороженное выражение.
На углу Крулевской у Скурчика глаза полезли на лоб от удивления: в автобус вошёл парень в берете, вместе с тем, что вышел раньше, на углу Ординатской. Они молча заплатили и сели сразу же за пассажиром с бакенбардами, который, углубившись в свои мысли, совсем не обращал внимания на происходящее за его спиной. Скурчик пробрался вперёд и тихо предупредил Генека:
— Будет драка… Смотри, эти хулиганы… — Он коротко проинформировал Генека о создавшейся ситуации. — К-как они это сделали? — волновался кондуктор.
— Обычным способом, — спокойно ответил Генек. — Поймали такси.
На остановке рядом с Театральной площадью машина опустела. Впереди сидели двое солдат с девушками, посредине — пассажир с бакенбардами, за ним — парень в берете со своим соседом; позади — тесная компания: пять молчаливых сжавшихся фигур с поднятыми воротниками, держащих руки в карманах.
Скурчик сел на своё место и нервно закурил сигарету. «Как начнётся базар, ничего не поделаешь, закрою дверь», — подумал он с отчаянием. Генек передвинул небольшое зеркало, которое положил перед собой: так он видел всё, что происходило в салоне за его спиной. Солдаты тискали девушек и тихо с ними разговаривали. Пассажир с бакенбардами, мечтательно дремал. Автобус выехал на площадь Гжибовского, проехал её и стал приближаться к Тёплой.