Внезапно семь теней выросли вокруг, семь фигур, словно чёрные сжавшиеся коты, кинулись на них. Генек взмахнул кабелем — и чья-то кость хрустнула под обмотанным изоляцией свинцом. Компот неузнаваемо изменился: мечтательная мягкость превратилась в могучую флегматичную силу чётко работающей машины; он дрался молча, с упрямым сопением, каждое движение его тела заканчивалось стоном кого-то из нападающих в темноте. Генек пригнулся, чтобы нанести новый удар, но почувствовал пронзительную боль в руке. «Кричать! — подсознательно пронеслось в голове. — Возле ворот стоит вооружённый часовой!» Но было поздно, голос его замер в болезненном стоне, и Генек потерял сознание. Компот почувствовал, что его товарищ падает. Он стал отбиваться с удвоенной силой, но тут перед глазами мелькнуло что-то длинное. Прежде чем он успел опомниться, большая усаженная гвоздями доска, вырванная из строительных лесов, с бешеной силой упала ему на шею и плечи. Страшная боль захлестнула Компота; он свалился и, падая, ещё успел увидеть очертания доски, снова поднятой вверх. Прикрыв руками голову, он ждал какую-то секунду, с отчаянием понимая, что его покидают силы. Однако доска не ударила.
Шатаясь как пьяный, Компот разжал руки и посмотрел вокруг. Поблизости лежали на земле три тела: два человека стонали и хрипели, словно умирающие, третий содрогался в конвульсиях.
Третьим был Евгениуш Шмигло. Он лежал в грязи и пыли на мостовой, с окровавленным шарфом на шее, в смятой шапке; левая рука его была неестественно вывернута. Фридерик Компот нагнулся над ним и, как ребёнка, взял на руки. Выпрямившись, он понял, что борьба ещё продолжается, но где-то в отдалении, во тьме окружающей кирпичной пустыни. Кто с кем борется, понять было трудно, однако пронзительные крики из темноты, проклятия и стоны, полные смертельного ужаса, свидетельствовали о том, что где-то рядом происходят жуткие вещи.
Фридерик Компот двинулся вперёд с Генеком на руках. Голова водителя свесилась вниз. Компот в изнеможении пошатывался, спотыкался, натыкался на кирпичные борозды и ямы. Этой грязной Сахаре, казалось, не будет конца. Но вот перед ним замаячили очертания деревянного барака — сбитой из досок будки стрелочника боковой колеи. Ударом ноги Компот распахнул дверь, внёс Генека внутрь и положил на стол.
А за стеной барака шла борьба не на жизнь, а на смерть. Это была уже не драка, и Компот сам не знал, почему его внезапно охватил холодный гнетущий страх. Чей-то голос пронзительно вопил с придыханием смертельно раненного человека:
— О Езу… О Езу… О раны Иисуса!.. О раны…
— Ах, ты ж! — послышался другой, свистящий от усилия голос. И третий, полный нечеловеческого отчаяния:
— Гайками его, Манек! Гайками! Там лежат!.. Гайки… Винты…
По деревянной стене барака загремел град желез которое кто-то неистово швырял.
Компот закрыл лицо руками и перестал вообще понимать, что происходит. Не заметил он даже неожиданно наступившей неестественной тишины.
Он спохватился, услышав скрип двери: кто-то медленно и осторожно её открывал. Компот отскочил назад и схватил стул, треснувший в его руках, словно скомканная бумага.
— Простите, — донёсся из-за двери тихий, звучный, немного суровый голос. — Я хотел узнать, не нужна ли вам помощь.
— Кто вы? — хрипло спросил Фридерик Компот.
— Друг, — откликнулся голос из-за двери, — я пришёл помочь.
Компот опустил стул, и в тёмную комнату кто-то вошёл. Возможно, это был результат неимоверного волнения, но Компот как-то не осознал, кто был неизвестный. Тот наклонился над Шмигло, быстро нашёл где-то ведро с водой, вынул из кармана платок и стал приводить Генека в сознание. Водитель поднял веки и увидел перед собой светлые, пылающие, почти белые глаза. Но он не испугался, потому что эти глаза смотрели на него серьёзно и заботливо, на дне их было выражение какой-то скрытой вины. Компот тяжело опустился на стул.
— Что, собственно, произошло? — растерянно спросил он.
— Ничего особенного, — ответил незнакомец. — Семеро людей отдыхают между Инфлянтской улицей и этим бараком. Некоторые из них ранены. Ранили они друг друга гайками для прикручивания железнодорожных рельсов.
Медленно, через силу, Компот поднялся со стула.
— Пан… эти люди… Они ведь там… Это же страшно! Может, кто-то умирает, кому-то нужна помощь.
— Да, — ответил незнакомец, и в его голосе зазвенела безжалостная сталь, — ничего не поделаешь. В эту землю, вокруг, впиталось достаточно крови невинных людей. Не будем принимать близко к сердцу кровь преступников.