Мето кивнул головой худенькому подмастерью и зашёл на кухню. На столе, среди груды тканей, подобрав под себя ноги, сидел невысокий седеющий человечек с грубым, нахальным лицом. В этот момент он перегрызал нитку и исподлобья взглянул на Мето, который тяжело опустился на кровать, прямо на только что выглаженные костюмы и пальто.
— Ты что! — буркнул портной. — Совсем одурел? На новёхонький товар грязным задом!
— Заткни пасть, Ткачик, — обессиленно выговорил. Мето. — Меня сегодня уже никто не испугает…
Ткачик посмотрел на него и замолчал. Мето тяжело приподнялся, сбросил пальто, швырнул его в угол и начал раздеваться. Стянул двубортный плохонький пиджак и штаны и снова сел на кровать.
— На тебе. Чисть и гладь, — бросил он свою одежду Ткачику. — А потом пальто…
— Что случилось? — спросил Ткачик.
Мето неподвижно сидел на кровати в трусах, свитере и молчал. Шапочка его сползла на синее страшное лицо.
Ткачик обратился к своему подручному:
— Гуля! Холера на твою голову! Видишь штаны пана Мето?
Гуля схватил штаны и прошепелявил:
— Уже делаю, пан шеф!
Зазвонил звонок. Гуля пошёл открывать. Через минуту в кухню вошёл невысокий, крепко скроенный блондин с широким розовым лицом; он был без пальто и шапки, съёжившийся, замёрзший и явно нетрезвый.
— С самого утра гости, — ворчал Ткачик. — Сперва этот, — он ткнул пальцем в Мето, — привидение в опере…
Мето не шелохнулся. Блондин с интересом наклонился к нему.
— Мордашка! — удивился он. — Мето! Дорогой мой… У-у-ух, какое личико! Кто это тебя так разукрасил?
Мето ответил:
— Мотай отсюда, — и снова ушёл в своё тупое молчание. Блондин сел рядом. Гуля накинул куртку и вышел. За дверью стоял высокий парень, который как раз собирался позвонить.
— День добрый, пан Мехцинский, — сказал Гуля и в два прыжка сбежал вниз.
Мехцинский открыл дверь на кухню.
— Как дела? — приветствовал он Ткачика, подавая ему руку. — Готово?
— Готово! Готово! — передразнил его Ткачик. — Как может быть готово, когда с самого утра ремонт. — И показал на двух человек, сидящих на кровати. Мехцинский присвистнул от удивления, увидев Мето:
— Вот это красота! Образцовая работа. Кто тебя так отделал?
Мето не ответил.
— Уже полчаса так сидит и молчит, — буркнул Ткачик.
— Сигарету! — вдруг отозвался Мето. — Дайте кто-нибудь сигарету!
Прозвенел звонок.
— Это Гуля, — проговорил Ткачик. — Иди, Мориц, открой.
Мориц вышел и вскоре вернулся с Робертом Крушиной.
Крушина подал всем руку и сел рядом с Ткачиком на столе.
— Что случилось? — обратился он к Мето.
— Не знаю, — тупо ответил тот.
— Он что, под мухой? — спросил Крушина у Ткачика.
— Холера его знает, — пожал плечами Ткачик, — сидит так уже целый час.
— Оставь его в покое! — посоветовал Мехцинский. — Где-то набрался, вот его и отделали. Очухается.
— Ну и дела, — с издёвкой сказал Крушина. — Настоящие модели… Хватит дурака валять! — добавил он резко. — Выкладывай, Мето, что и как? Где Ирись? Где Манек? Где остальные? Я знаю, что вы вчера скандалили на каких-то именинах, недалеко от Мокотова.
— Это меня не касается, — выговорил Мето и уже осмысленно посмотрел на присутствующих. — Дальше играйте без меня. Я пас.
Он встал, подошёл к крану, открутил его и жадно припал к струе воды. Потом заявил:
— Обойдётся без глажки. Давай штаны, Ткачик.
Вырвал пиджак из рук Ткачика и с усилием натянул. Теперь он стоял в пиджаке и трусах, растерянный и жалкий.
Крушина, не вставая со стола, резким движением толкнул его на кровать и сурово приказал:
— Рассказывай. Но всё…
…Когда Мето закончил, снова прозвенел звонок.
Мехцинский открыл, и в кухню вошёл Гуля с бутылкой водки. Он вымыл стаканы и разлил водку. Ткачик рисовал узоры портновским воском на стене. Уставившись в какую-то точку отсутствующим взглядом, портной проговорил:
— Настоящие гвардейцы. Ирись, Мето, Манек… Семеро. Лейб-гвардия.
— Это конец, — неуверенно сказал блондин. — Сколько их было? Двадцать? Тридцать?
— Сколько? — повторил Мето. — Сначала только двое, шофёр и тот, высокий. А потом? Не знаю. Может сто, а может…