— Здесь для тебя валюта, — обратился Крушина к Метеору, похлопав себя по нагрудному карману.
— Слушай, Бобусь, — заискивающе произнёс Метеор, — а плащ ты возьмёшь вечером, хорошо? Мне не хочется сейчас возвращаться домой…
— Ты купил этот плащ, Роберт? — обрадовался Зильберштейн, — очень хорошая вещь. И дёшево. Тысяча злотых — это совсем недорого.
— Сколько? — с подозрением в голосе переспросил Крушина.
— Ну, с тебя же твой друг Метеор, наверное, не возьмёт больше, — непринуждённо сказал Зильберштейн. — С меня он хотел содрать тысячу двести, но ты, наверно, имеешь льготный тариф у своего старого друга…
— Дурак ты, Лёва, — спокойно отозвался Метеор, — я бы никогда тебе этот плащ не продал, так как он уже продан Бобусю. Я только прощупывал тебя. Ты ведь специалист. И вообще не о чем говорить, мы это уладим позже, хорошо, Бобусь? О, посмотрите, — негромко воскликнул он, — какой товар!
Крушина и Зильберштейн повернулся к двери, где стояла, осматриваясь кругом, невысокая стройная блондинка. Через минуту она вышла.
— Я её знаю, — равнодушно сообщил Крушина, — это девушка одного хоккеиста. С ней тогда был в «Камеральной» тот… — Он вдруг запнулся и быстро добавил:
— Это не так важно. Метеор, вытряхивайся из плаща!
— Но, Бобусь… — начал было Метеор.
— Вытряхивайся из плаща, говорю тебе, а не то как дам… — тихо, но с угрозой повторил Крушина.
Зильберштейн отодвинулся, как бы освобождая место для тела Ежи Метеора, которое должно было вот-вот рухнуть на пол.
Крушина вытащил пачку банкнотов и старательно отсчитал под полой ровно тысячу злотых.
— Ладно, Бобусь, — тяжело вздохнул Метеор, — такое моё горбатое счастье! Теряю из-за тебя несколько сотен, но чего не сделаешь ради друга! Только обожди, не надо сенсаций, не надо рекламы. Я повешу плащ на вешалку, закажу ещё кофе, а ты будешь уходить и возьмёшь его оттуда, идёт?
— Если вздумаешь смыться — запомни, — прошипел Крушина, — ноги повыдёргиваю на улице, слышишь?
— Кому бы такое пришло в голову, — возмутился Метеор, — тягаться с таким буйволом, как ты? Я же нежное создание.
Он снял плащ, протиснулся к вешалке, повесил его и вернулся. Через несколько минут Крушина вышел, прихватив плащ.
Метеор немного посидел с Зильберштейном в обиженном молчании, затем попрощался и вышел, не уплатив ни за кофе, ни за чай. Официантки не обратили на это внимания, увидев его без плаща: можно было подумать, что идёт за сигаретами.
— Счёт! — потребовал Зильберштейн.
— Все вместе? — спросила подошедшая официантка.
Зильберштейн только бессильно выругался.
Метеор съёжился и спрятал руки в карманы: на улице дул порывистый ветер, о весне можно было только мечтать. Он направился в сторону Братской. На углу улицы Журавьей услышал сзади:
— Юречек!
Метеор обернулся. Это была Рома Леопард в мягких тёмно-пепельных мехах.
— Что это ты без пальто? — спросила она.
— К телефону, — буркнул Метеор, — на минуту выскочил из «Лайконика».
— Лёва там?
— Сидит. Наверное, ещё сидит.
— Понимаешь, я договорилась с ним и ужасно опоздала. А надо ещё обсудить программу вечера: Лёва пригласил меня сегодня — предлагает массу развлечений…
— Ну, сегодня вечером можешь купить себе билет в театр. Лёва занят.
— Это мы ещё увидим, — самоуверенно заявила Рома.
— Наверняка увидишь, — буркнул Метеор.
— Я слышала, у вас какие-то проблемы? — с интересом спросила Рома. — А ты, Юречек, надень что-нибудь и не ходи так, простудишься, — нежно добавила она. В её сердце давно теплилась слабость к Метеору. Рома считала его эталоном мужской красоты и обаяния.
Метеор зашёл в почтовое отделение на Журавьей, закрылся в телефонной будке и набрал номер.
— Алло! — откликнулся равнодушный мужской голос.
— Алюсь, — проговорил Метеор, — это я. Хорошо, что застал тебя. Слушай, ты ещё хочешь приобрести тот весенний плащ, о котором я тебе говорил?
— Ужасно хочу, — ответил голос в трубке.
— Алюсь, слушай, пришли за мной машину, но сейчас же, и ты ещё сегодня получишь плащ из чешского поплина. Я на почте, на углу Журавьей и Братской…
— Отстань, Метеор, понял? Привезёшь плащ, тогда и поговорим. Нет у меня свободных машин. — Говоривший спокойно повесил трубку. Метеор снова набрал тот же номер.
— Слушаю! — голос в трубке был другой, молодой и певучий.
— Инженера Вильгу… — попросил Метеор.
— Инженер Вильга! К телефону! Уже подходит, — откликнулся молодой голос.
— Алюсь! — холодно произнёс Метеор, снова услышав в трубке равнодушный мужской голос. — У тебя есть хоть капля совести? Смотри, а то потом горько пожалеешь.