— Чего ты хочешь? — сдержанно спросил Вильга.
— Есть «гумбер», модель 1954, с комплектом запасных частей.
— Где? У кого? — оживился голос в трубке.
— Это моё дело, — твёрдо ответил Метеор. — Ты последнее время слишком много хочешь знать, пан инженер.
— Сколько?
— Четыре с половиной.
— Дорого!
— Ничего не поделаешь! Поговорим с кем-нибудь другим..
— Подожди, Юрек, когда ты приедешь?
— Пришли за мной машину.
— Клянусь Богом, ни одной машины на ходу нет в гараже. Три разобраны, остальные в городе. Постучи себя по лбу, Метеор, есть же ещё такси в Варшаве. Не хватит у тебя денег, что ли?
— Ну, ладно, ладно. Сегодня ты должен быть у Мериноса. Знаешь об этом?
— Знаю. Что с плащом?
— Тысяча восемьсот. Сможешь забрать сегодня вечером.
— Привози, поговорим. Машину беру. Четыре с половиной не дам, но договоримся, судиться не будем.
— Пока, до скорого, Алюсь, целую тебя в лысую голову.
— Подожди, Юрек, что это за разговоры в городе, что Ирись убит, Манек доходит, Мето борется со смертью? Что случилось? Вся Гжибовская и Желязная со всеми переулками просто гудят от сплетен…
— Ничего подобного. Всё неправда. Какая-то небольшая разборка с широкой рекламой. Поговорим об этом позже.
Он вышел из будки злой и разочарованный.
— Что так долго? — возмутилась какая-то пожилая пани. — Это телефон общего пользования.
Метеор уже подобрал слова, чтобы достойно ответить пожилой пани, когда вдруг увидел в очереди к телефону стройную невысокую блондинку, которая недавно заглядывала в «Лайконик». Из-под хорошенького чёрного беретика смотрели серые холодные глаза. «Экстра-класс! Супермодель!» — с восторгом подумал Метеор, смерив блондинку наглым взглядом. Блондинка равнодушно отвернулась.
«Нет условий», — подумал Метеор и вышел. Вокруг не было ни одного такси. Он несколько минут стоял на краю тротуара, съёжившись от холода. Наконец рядом с ним остановилась какая-то «Победа».
— Куда? — быстро спросил шофёр.
— На Саськую Кемпу, — ответил Метеор, взявшись за ручку дверцы.
— Нет, не могу, — покачал головой шофёр, — слишком далеко. Еду на Охоту.
Метеор отпустил ручку и выругался. «Ещё заболею из-за этого…» Наконец на углу Иерусалимских Аллей он поймал такси. Рассчитываясь с шофёром в самом конце Саськой Кемпы, Метеор ещё с минутку подумал, не задержать ли машину. «Если не поймаю такси сразу — пропаду, — с горечью подумал он. — Но на счётчике слишком много настучит. Нет, дорого!» — наконец решил Метеор и быстро прошёл к проволочной сетке, за которой тянулись длинные низенькие бараки. С Медзешинского Вала дул ледяной ветер.
Метеор толкнул дверь, на которой висела табличка с голубой надписью: «Производственный кооператив “Радость”. — Конфекцион. Одежда». Он оказался в помещении с дощатыми стенами, облепленными множеством плакатов. Под плакатами сидело несколько человек, явно утомлённых и раздражённых долгим ожиданием: за деревянным высоким барьером стоял полный мужчина с презрительным выражением лица. Метеор уверенным шагом прошёл через помещение и открыл дверь, которая вела в глубь барака.
— Вы далеко, пан? — остановил его голос плотного мужчины.
— К директору Хацяку, — раздражённо откликнулся Метеор.
— Сейчас, сейчас, пан, — ответил толстяк. — Так нельзя, надо подождать. Вы же видите, все ожидают.
— Директор Хацяк ждёт меня, — холодно заявил Метеор. — Впрочем, дайте-ка мне… — Он подошёл к барьеру, не спросив разрешения, снял трубку внутреннего телефона и набрал номер. — Муне, — позвал он через минуту, — беги-ка сюда, к выходу. Какие-то новые порядки, зайти к вам нельзя…
Через минуту дверь открылась, и в вестибюль вбежал маленький брюнет с бегающими глазками и шелковистыми английскими усиками под крошечным носиком. Портновский сантиметр висел у него на шее.
— Всё в порядке, пан Роман, этот пан ко мне… — бросил он толстяку и втянул Метеора в тёмный коридор барака.
— Пан Эдмунд, — проговорил неизвестный, поравнявшись с ними, — что с той партией спортивных брезентовых курток?
— Будут готовы, будут готовы, — быстро ответил Муне.
— Вы, панове, незнакомы, не так ли? Директор Хацяк, пан инженер Метеор.
— Очень приятно, — пробормотал директор Хацяк, подавая руку Метеору; в свете, падавшем из приоткрытой двери, виднелись гладко выбритое молодое энергичное лицо с курносым носом и тщательно причёсанные волосы с броской сединой.