— Я думаю, это можно будет сделать, — твёрдо заверил Меринос, вставая. — Хорошо, пан Жичливый, я подумаю над вашим делом. Возможно, я вам и помогу. Как кооператор кооператору. А пока — до свидания…
Он широко улыбнулся и подал Жичливому руку. Тот несколько раз низко поклонился и вышел. Меринос позвонил. Вошла Анеля.
— Анеля, — приказал он, — позови-ка мне Крушину.
— Пришёл инженер, — сообщила Анеля.
— Прекрасно. Попроси ко мне и пана Вильгу.
— Уже сделано, пан председатель, — ответила Анеля официальным тоном.
Через тёмный коридор она прошла в небольшую прокуренную комнату. Здесь за письменным столом сидел Метеор, на столе устроился Крушина, а возле окна стоял худощавый, слегка сутулый мужчина лет пятидесяти; несмелые бледные лучи апрельского солнца играли на его большой лысине, обрамлённой остатками бесцветных волос.
— Инженер, — окликнула Анеля, — убери свой голый череп с солнца и шуруй к пану председателю! И ты тоже иди, бугай! — обратилась она к Крушине.
— Анеля, — сказал инженер Альберт Вильга, — я тебе когда-нибудь смонтирую тормоза на челюстях! Поскольку тебя в конце концов твоя пасть сведёт в могилу.
От выгоревших бледно-голубых глаз Вильги и его вытянутого равнодушного лица веяло холодным презрением. Он принадлежал к числу довоенных дельцов, директоров фабрик или банкиров, словом, к людям из так называемого «хорошего общества», хотя, правда, довольно сомнительного происхождения. Перед такими, как он, стояли когда-то по стойке «смирно» целые шеренги анелей. Однако Анеля была скроена из крепкого материала.
— Хорошо уж, хорошо — непринуждённо ответила она, — ещё и обижается… Видали его! Будто я уже лет двадцать не знаю, что он за тип…
Анеля была очень опасна: двадцатилетний стаж работы почти во всех варшавских отелях, ещё до войны увенчанный такой вершиной карьеры, как ночная дежурная по номеру, давал ей возможность заглядывать в самые тёмные уголки жизни разных людей в Варшаве, а непревзойдённое умение забористо выражаться превращало её в мощную, почти несокрушимую силу.
— Бабуля, — сказал Метеор, надевая плащ, — скажи председателю, что я иду выполнять поручение.
— Ну и что с этим плащом? — спросил Вильга.
— Ничего, — ответил Метеор, — ничего не выйдет. Пока что я прекращаю продажу. Это последний из серии. Когда придут новые, я тебе передам, Алюсь.
— Боюсь, что чешских уже не будет, — не без досады заметил Крушина.
— Приветствую пана инженера, — сказал Меринос, подавая руку Вильге. — Что слышно?
— Ничего особенного, — сдержанно ответил Вильга.
— До меня дошли жалобы на пана инженера, — Меринос зло усмехнулся.
— Интересно, — холодно отозвался Вильга. — На такого лояльного человека, как я?
— То-то и оно. Речь идёт о каких-то неоприходованных операциях с машинами, которые не проведены через нашу бухгалтерию. А кооператив «Торбинка» имеет транспортный отдел, напоминаю вам об этом, пан инженер.
— Исключено, — спокойно ответил Вильга. — Таких операций не было.
— Но они едва не состоялись, — ласково улыбнулся Меринос. — Это большое счастье, что их не было, инженер, так как я очень не люблю ссориться. И попрошу вас мобилизовать все транспортные средства. Слушай-ка, Роберт, — обратился Меринос к Крушине, — что у вас творится в отделе витаминов?
— Ещё не сезон, — ответил Крушина, садясь на ручку кресла. — А что вас интересует, пан председатель?
— Роберт, скажи ребятам из отдела витаминов, что сезон уже открыт. Есть такой огородный кооператив «Мазовецкая клубника». С сегодняшнего дня транспорты этого кооператива неприкасаемы, понял?
— Ясно. Не о чем и говорить.
— Ты знаешь Жичливого? Того, что сегодня был у меня.
— Знаю. Старый лоботряс. Комбинатор.
— Так вот, свяжешься с этим Жичливым, переведёшь ему монету. Оприходуешь, как за перевозку больших партий фруктов. Это первое, — Меринос наклонил голову, зажигая сигарету, а, во-вторых… организуешь с Жичливым ярмарку ранних весенних овощей.
— Что? — удивился Крушина. — Ярмарку?
— Ты же слышал — я ясно сказал.
— Ничего не поделаешь, — согласился Крушина, прикусив сигарету зубами. — Пусть будет ярмарка.
Дверь приоткрылась, показалось накрашенное лицо Анели.
— Пан председатель, — сказала она. — Пришёл тот низенький брюнет, спортсмен или как там его. Говорит, что должен с вами увидеться.
— Зильберштейн? — уточнил Меринос.