Какое-то мгновение оба молчали, затем Дзярский задумчиво произнёс:
— Доктор Гальский был создателем и пропагандистом довольно фантастической теории, объясняющей последние случаи хулиганства в Варшаве. Какие-то исполненные романтического пафоса яркие истории о новом Зорро, враге зла и насилия, таинственной грозе варшавских хулиганов. Я должен был бы и сам догадаться, что вы с ним знакомы, — насмешливо добавил он, проницательно глядя на Колянко.
— Да, — подтвердил Колянко, — мы очень хорошо знаем друг друга.
Оба вошли в канцелярию. Дзярский предъявил своё удостоверение и потребовал, чтобы ему показали акт о приёме Витольда Гальского в больницу.
Немолодой худощавый сотрудник в сером халате сказал:
— Я тогда как раз дежурил и хорошо помню, как это было, пан поручик. Витольда Гальского привезла не скорая помощь, а обычное такси. С ним был какой-то пан, выполнивший все формальности.
— А как он выглядел, этот пан? — быстро спросил Дзярский, охваченный внезапным предчувствием.
— Такой низенький, немолодой пан в котелке, с зонтиком, — ответил сотрудник. — Жёлтое костлявое лицо и старомодный воротничок. Я хорошо его запомнил: ещё удивился, что такие странные люди до сих пор ходят по земле.
Колянко, казалось, поразило это сообщение.
— Я был убеждён, что его привезла скорая помощь, — тихо произнёс он. — Какой недосмотр…
— Нет, нет, — ответил сотрудник. — Не скорая помощь, как тех шестерых. И поэтому пан поручик не получил от скорой помощи рапорт о Гальском.
— Каких шестерых? Откуда? — удивился Колянко. — Ничего о них не знаю.
— Вот мы и квиты, — въедливо заметил Дзярский. — Я не знал о Гальском, вы не знаете об этих шестерых. Вы мне рассказали о Гальском, я вам расскажу о них. Можно идти. До свидания, — он кивнул сотруднику в сером халате.
Вдвоём они вышли на улицу. Дзярский направился к машине.
— Может, немного прогуляемся? — спросил Колянко.
— Охотно!
Дзярский отпустил служебную машину.
Они шли по Новогрудской улице к центру, под низкими фонарями, среди голых деревьев, во мгле стелющегося над чёрными оградами влажного вечера.
— Слушаю вас, пан поручик, — напомнил Колянко. — Жду реванша. Вы преследуете свою цель.
— Правильно, — подтвердил Дзярский, — я хочу, чтобы вы об этом написали.
……………………………………………………
С минуту они шли молча. Внезапно Дзярский остановился.
— Пан редактор, — решительно сказал он, — я должен увидеть доктора Гальского.
Колянко словно пришёл в себя.
— Я же вам сказал, пан, что он до сих пор без сознания. Я был у него полчаса назад. Разговаривал с его палатным врачом.
— Ничего, — буркнул Дзярский. — Как хотите, а я возвращаюсь. — Он повернул назад, в больницу.
— Я с вами, — догнал его Колянко.
Миновав Новогрудскую, они быстро дошли до больницы. Колянко уверенно вёл Дзярского по коридорам главного корпуса. У двери отдельной палаты, где лежал Гальский, они встретили невысокого плотного доктора в белом халате, с усталым лицом и ещё более утомлёнными глазами.
— Прекрасно, что мы встретили вас, пан доктор, — приветствовал его Колянко. — Это пан поручик Дзярский из Главной команды милиции, который хочет видеть Гальского. Можно это устроить?
— Что там смотреть? — пожал плечами доктор. — Тяжёлый случай. Гальский всё время без сознания, хотя есть надежда, что он выкарабкается.
— И всё-таки можно войти? — спросил Дзярский. Вопрос прозвучал вежливо, но официально.
— Конечно, — не слишком охотно согласился доктор. — Если вы по служебным делам, пан поручик…
Доктор осторожно открыл дверь узкой длинной комнаты, выкрашенной в сине-голубой цвет. В глубине стояла кровать с температурным листком над изголовьем. Рядом с ней — белая тумбочка и два стула. В комнате царил полумрак.
Дзярский, Колянко и доктор приблизились к кровати. С каждым шагом их лица всё больше вытягивались от удивления. Витольд Гальский широко раскрытыми глазами осознанно смотрел из-под бинтов. Быстро и бережно взяв руку больного, врач нащупал пульс, затем нажал кнопку звонка на стене и обернулся к Дзярскому и Колянко:
— Пойду приготовлю всё для инъекции, — и поспешно вышел из комнаты.
Бескровные губы Гальского через силу шевельнулись, в его глазах светилась какая-то мольба. Дзярский и Колянко склонились над кроватью и услышали шёпот:
— Помню, припоминаю, это же редактор…
По спине Колянко пробежала дрожь, когда он сообразил, что Гальский обращается к нему.