Вильга медленно поднёс свою рюмку ко рту и выпил, не обращая внимания на Кубуся, потом отрезал себе розовый ломтик лососины. Дверь опять открылась, и вошёл официант. Кубусь почувствовал внезапный приступ тошноты. На его лице появилась гримаса.
Вильга принял её за признак слабости; на самом деле это была улыбка победителя.
Поздно вечером Роберт Крушина обессиленно лежал в кресле в кабинете председателя кооператива «Торбинка». На голове у него был лёд, а в дрожащих руках — сифон, из которого Роберт жадно пил газированную воду.
— Ничего не помогает, — плаксиво жаловался он, нажимая язычок сифона.
— Мне всё кажется правдоподобным, — обратился Меринос к Вильге, который сидел, удобно расположившись в другом кресле. — Мехцинский предупреждал Крушину об этом Пегусе. Может, они поцапались из-за девушки в Анине.
— Может быть, — холодно ответил Вильга. — Ну и что теперь будет?
— Я должен видеть этого Сюпку, и поскорее, — заявил Меринос, затягиваясь сигаретой. — Крушина, — обратился он к Роберту, — слышишь? Завтра вечером чтобы у меня был этот Сюпка — живой, а не мёртвый. Надо действовать быстро, очень быстро, — добавил он задумчиво.
— Как это сделать, начальник? Пан председатель, как я смогу это провернуть? — простонал Крушина слабым голосом.
— Пусть у тебя голова болит, как это сделать.
— Моя голова, моя голова, — скулил Крушина. — Где у меня голова? Есть у меня вообще голова? Сверху — скользанка, а внутри — немного помоев…
Тупоносый «шевроле» притормозил на каменистом шоссе. Мотор смолк. Четыре фигуры соскочили с грузовой платформы и медленным шагом двинулись прямо на огни железнодорожной станции. Вечер был тёплый и ясный, пахло маем и сухой прошлогодней хвоей. Небольшая пригородная станция — собственно, длинный бетонированный перрон под цементной крышей — лежала среди песков и сосновых боров Мазовецкой равнины, где сухость воздуха и запахи хвойного леса как бы дополняют пейзаж.
Четыре человека уселись на поваленные столб бетонного забора. Бледные огни станции белели в тёплых майских сумерках. Светились огоньки сигарет.
— Холера его знает, — отозвался один из четырёх, — долго ли придётся ждать?
— Недолго, — ответил другой, слегка шепелявя. — Он всегда возвращается в это время.
— А мне всё равно, — заявил третий, — всё равно негде ночевать.
— Что произошло, Пятый Колодец? — спросил шепелявый. — В чём проблема?
— Да так, пан Шая, — вздохнул Пятый. — Выкинули меня из рабочего общежития. Я теперь бездомный.
— Поезд идёт, — заметил четвёртый.
Бесшумная змея электрического поезда быстро вползла на станцию Анин и остановилась; высыпали пассажиры.
— Ну, ребята, внимание! — напряжённо шепнул Шая. — Стасек, иди искать!
Один из парней направился к тускло освещённым ступенькам, ведущим с перрона вниз. Пробегая быстрым взглядом по редкой толпе, взгляд Стасека выделил в этом человеческом ручейке низенького мужчину в расстёгнутом железнодорожном мундире. Стасек резким движением отбросил окурок и подошёл к нему.
— Гражданин Сюпка Юзеф? — спросил Стасек.
— Я, — испуганно ответил железнодорожник, останавливаясь и поднимая вверх потное, лоснящееся лицо.
За ним, на расстоянии нескольких шагов, остановился тёмный, неброский силуэт человека в котелке, с зонтиком в руках.
— Я из милиции, — заявил Стасек, вынимая из кармана нечто похожее на удостоверение, — хочу задать вам несколько вопросов. Позвольте, я вас провожу.
Сюпка пробормотал: «Конечно… С охотой… К вашим услугам…» и пошёл за Стасеком к поваленному забору. В нескольких шагах от них двигался едва заметный в сумерках силуэт в котелке. Через минуту Сюпка ощутил тяжёлый удар по лицу, и кто-то сильно пнул его в почки. Он упал. Хотел крикнуть, но только задушенный стон доносился из-под тряпок, которыми ему молниеносно обмотали голову.
«Шапка! Портфель!» — отчаянно подумал Сюпка, как любой попавший в беду, о вещах, наименее важных в этот момент. Он резко рванулся, пытаясь спасти шапку и портфель, и его ещё раз сильно ударили в живот.
Сюпка завыл от боли, однако сквозь тряпьё слышался только жалкий скулёж.
— Чего ты с ним ещё возишься? — услышал он нервный, сердитый голос. — Разве ты, Пятый, не видишь, что с него довольно?
— А ну его, — ответил другой голос. — Всё равно мне негде ночевать.
— Сделаем, — успокоил его шепелявый, — ничего не бойся, для такого ценного парня что-нибудь найдём. Ну, панове, в дорогу!