«Зачем я сюда пришёл?» — стучало в голове Колянко. Широкоплечий официант подошёл к столику, за который сел журналист, и спросил с ноткой раздражения в голосе:
— Что подать?
— Большую кружку светлого! — ответил Колянко.
На лице и во взгляде официанта он прочёл выразительный вопрос: «Чего ты тут ищешь, недотёпа? Чего этой морде надо?» У него появилось желание поскорее удрать отсюда, без единого слова.
В это время из-за потёртой портьеры вышла девушка Кубуся. Она была в грязноватом фартуке и вытирала руки тряпкой. Колянко окончательно растерялся.
«Ничего не понимаю, — почти испуганно подумал он. — Она здесь работает?»
— Гавайка, — позвала толстая женщина из-за стойки, — выдай бутылку светлого. Иду ужинать.
«Гавайка! — повторил про себя Колянко. — Как удачно!» Чёрные волосы, большие тёмные глаза, пухлые губы, немного выступающие скулы. «Гавайка… Хорошо».
Официант принёс бутылку пива и большую поллитровую кружку.
«Почему тут так враждебно на меня смотрят?» — задумался журналист.
— Пан официант, — крикнул он со всей возможной вежливостью, — могу я расплатиться?
Он смотрел на девушку, и взгляды их встретились.
«Узнала меня, — подумал он с досадой. — Что теперь будет?» — Рубашка прилипла у него к спине от беспокойства.
Гавайка вышла из-за буфета и подошла к Колянко, всё ещё держа в руках тряпку.
— Мы знакомы, — проговорила она холодно и многозначительно, подсаживаясь без приглашения к его столику. — Зачем вы сюда пришли, пан?
— Добрый вечер! — натянуто улыбнулся Колянко. — Я оказался здесь совсем случайно. Мне захотелось пива.
— А-а-а, — проронила с сомнением Гавайка, — наверное нет. Вы, пан, коллега Кароля Дзюры. Должно быть, он вас сюда послал. Он уже устраивал такие номера, когда мы в последний раз поссорились.
— Коллега? — усмехнулся Колянко с недоброй иронией. — Это слишком сильно сказано.
Внезапно он почувствовал, что дорого бы дал, чтобы завоевать доверие девушки.
«Как это сделать? — лихорадочно размышлял он. — Как этого добиться?»
Тёмные, с красивым разрезом глаза Гавайки наблюдали за ним насторожённо и враждебно.
— Этот Кароль — очень приличный парень, но скажите ему, пан, чтобы он от меня отвязался. Ничего не поделаешь. Я ему уже сказала сегодня, а он настаивает. Жалко, но что делать?
Что-то похожее на внезапное желание поделиться с кем-то своими чувствами блеснуло в глазах Гавайки.
«Сейчас!», — подумал обрадованный Колянко и хитро спросил:
— А кто тот парень, с которым вы, панна, были сегодня? Такой блондин?
— Люлек? — бросила девушка, явно польщённая его вопросом, но тут же сощурилась, как кошка. — А вам что до этого? Кто вы такой? — спросила она, повышая голос.
Официант у буфета посмотрел на них с интересом.
— Вы, панна, отвечайте, хорошо? Только без крика… — сделал Колянко рискованный ход.
— А… так один знакомый, — неожиданно тише и спокойнее ответила Гавайка.
— Кто он, этот Люлек? — решительно настаивал Колянко.
В глазах Гавайки мелькнула варшавская сообразительность, губы её сложились в хитрую гримасу.
— Хотите спрашивать — сначала покажите удостоверение, — заявила она с осознанной уверенностью. — Ради красивых глаз не скажу ничего. Разговариваю с агентами только так. Не иначе!
«Явно защищает его, боится за него, — подумал Колянко; он ещё не решил, радоваться этому или печалиться. — Неужели с Кубой действительно что-то не так?» — внезапно кольнуло его в сердце.
— Нн-е-ет! — засмеялся он со всей возможной искренностью. — Я не из милиции. Этого Люлека я знаю лучше вас. Я просто шутил, как говорится, брал вас на пушку.
Гавайка смотрела на него с возрастающим недоверием.
— А вы кто такой? — перешла она в неожиданную контратаку. Дзюру знаете, Люлека знаете…
— Я журналист, — серьёзно ответил Колянко. — Знаю массу людей в Варшаве.
Что-то совершенно новое вспыхнуло в глазах Гавайки, и Колянко это заметил.
— Где вы работаете, пан? — спросила Гавайка, почти умоляюще.
— В газете «Экспресс вечорни».
Какую-то минуту оба молчали.
— А вы не могли бы назвать своё имя? — в голосе девушки была мольба, на этот раз уже откровенная.
— Моя фамилия Колянко. — Он пронзительно посмотрел на неё. — Эдвин Колянко.