– Ты должен понимать: Рома не хотел, чтобы мне было больно. А Марк хотел. Перед смертью он отправил мне приглашение. «Привет, Слава» – личное обращение ко мне. Он мечтал, чтобы я сюда приехала. Покопалась в его жизни, узнала, как он страдал без меня, саморазрушался, ведь я его бросила, сволочь такая бессердечная. Хотел, чтобы я поняла – все это моя вина, все, что случилось с ним и с окружающими его людьми. Все, что он натворил. А письмо – жирная точка. – Я спустилась вниз, встала напротив Щевелева и протянула руку: – Выполни его последнее желание, отдай мне письмо.
– Его последнее желание – чтобы я присматривал за Ромой, – процедил Щевелев в ответ. Но уходить не торопился.
– Верно. И ты молодец, Рома хороший парень и заслужил верных друзей. Но спутался он с плохой девушкой. Как думаешь, Марк оценил бы такую связь? Связь со мной?
Щевелев сжал кулаки. Не уверена, что это хороший знак.
– Так что ты предпочтешь, Миша: уничтожить письмо или уничтожить меня тем, что там написано? Выбирай.
Он залез в карман куртки и помахал передо мной смятым конвертом. Так и хотелось выхватить его из цепких рук и бежать куда глаза глядят. Но шанс унести ноги дальше лестницы стремился к нулю. У Щевелева один шаг как мои пять.
– Значит, здесь написано, какая ты сука? – уточнил он.
– Ты же знал Марка. Вряд ли он использовал столь мягкие выражения.
Щевелев задумчиво посмотрел на письмо и решительно передал его мне. Резко развернулся, спустился вниз и в конце концов хлопнул входной дверью.
Я осталась одна.
С запечатанным конвертом в руке.
Глава 27. Careless Whisper
И вновь я в комнате его безумия. Где же еще мне быть?
В окружении мыслей Марка и рядом с собственным лицом во всю стену.
Я еще раз посмотрела на лицо, которое когда-то было моим. Красивое и ужасное одновременно. Красота осталась в прошлом после нервного срыва и попытки себя покалечить, но стараниями хирургов появилась миловидность. Из злодейки я превратилась почти в приятную на вид девушку, пусть хотя бы внешне. И жить стало проще.
– Ну что, пора сказать тебе последнее «прощай»? – вслух поинтересовалась я у холодных стен и села на подиум, спиной к портрету.
Конверт оказался довольно пухлым. Сколько листов накатал Марк?
Еще не поздно все сжечь.
Ага, так же я твердила себе, что могу уехать и спокойно забыть о Марке и обо всем, что с ним случилось. Ладно, раз уж он хотел, чтобы я помучалась, исполню его последнее желание. Более не сомневаясь, я надорвала конверт, достала три исписанных знакомым почерком листа.
И погрузилась в болезненное чтение.
«Привет, Слава.
Это не первое письмо и даже не сотое. Я пишу весь день, как сумасшедший, всегда о разном, потому что не представляю, как можно уместить все в несколько глупых строк. Я даже не знаю, какое письмо отправится к тебе в итоге. Но начало всегда одно.
Привет, Слава.
Во-первых, выдохни. Я прощаю тебя. За все, что ты сделала. За исчезновение, за ложь. Много лет прошло, я не пережил это до конца, и пусть. Знаю, ты наказала меня за то, что я не прыгнул. И я принял твое наказание, я жил с ним. А ты сможешь так же? Жить, зная, что я не смог? Очень боюсь, что нет, Слава.
Если читаешь это письмо, значит, у нас есть еще шанс. Ты приехала, ты нашла мои последние слова. Это трогает мою душу. Я в тебе не сомневался. Ты наверняка злишься на меня, ненавидишь. И любишь тоже. Ты всегда меня любила, так же сильно, как и я тебя любил. Мы связаны.
Ты же это чувствуешь? Я всегда буду с тобой, прямо за твоей спиной. В твоих снах и страхах, мы всегда будем вместе, куда бы ты ни пошла, где бы ни спряталась. Ты уже видела меня, Слава? Ты видела, знаю. Я преследую тебя во сне и наяву, потому что хочу быть рядом, хочу, чтобы ты все сделала правильно.
Я видел тебя в Москве. Ты выглядела такой несчастной. Все дело в глазах… я любил твои глаза. Никто не мог смотреть так, как ты. А теперь взгляд потух, ты тоже не жила все эти годы. Порознь нам не жить. Вместе тоже не получилось. Но шанс еще есть.
Теперь твоя очередь, родная. Ты же сразу поняла, о чем я? Хочу, чтобы мы были вместе. Вместе навсегда – помнишь, как мы об этом мечтали?…»
И еще много, много строчек в похожем духе. Есть такая статья – доведение до самоубийства. Вот что пытался сделать со мной Марк Аверин. Он знал мои слабые места. Вот только он не учел, что я стала другим человеком. Слава Самарская умерла много лет назад, она была глупой травмированной девчонкой, которую многие подвели. И она сбежала. Слава купилась бы на письмо. Алиса – нет. Калинин был прав – письмо отвратительно, но я должна была его прочитать. Чтобы сжечь самостоятельно. Еще немного, и я больше никогда не вспомню о Марке Аверине. Еще немного, совсем чуть-чуть.