– Земля холодная, не сиди так.
– Ты серьезно? Поговорим сейчас о холодной земле?
Гена тяжело вздохнул и присел рядом:
– Прости.
– Гена… – я покачала головой, не в силах выдавить что-то еще.
– Я заметил, как он следил за тобой, девочка. Появлялся то там, то тут. Я понял, что намерения у него недобрые, и стал приглядывать за ним в ответ. Он задумал страшное, милая. Надо было решить все иначе, но я все думал о тебе, вспоминал, как тяжело ты пережила тот кошмар, как много плакала и не хотела жить, как ранила себя. Я бы не пережил всего этого второй раз.
– Ты мог… рассказать мне.
– Рассказать тебе? Нет. Конечно, не мог. Боже, милая, зачем? Напомнить, как ты наказала его в прошлый раз? За все, через что прошла? Мировой известностью, вот как. Ты слишком добрая девочка, и всегда винишь себя в чужих ошибках.
Назвать меня доброй мог только Гена. Ну еще Калинин, у того тоже мозги слегка набекрень. Не зря они раньше души друг в друге не чаяли. И как они только живут, видя в людях только хорошее?
– Не уверена, что моей доброты хватит, чтобы тебя простить.
– Хватит, – Гена осторожно погладил меня по волосам. – Знаю, что хватит, и буду этого ждать. Тебе нужно время, я понимаю.
Я сморгнула слезы.
– Точно, время. Лет двести, не меньше.
– Пусть так. – Он поднялся на ноги. И вспомнил: – Кстати, я кое-кого для тебя нашел. Разговор со мной тебе в тягость, я вижу. Но хотя бы с Игорем поговори, он введет тебя в курс дела.
Я подняла куртку и протянула ему:
– Проваливай, пожалуйста.
– Прости, но я не могу оставить тебя ночью на кладбище совсем одну. Придется тебе пройти со мной до машины, я отвезу, куда скажешь, и сразу уеду.
– Потащишь меня к чертовой машине силой, Гена?
– Не глупи, милая.
Я отвернулась, сил разговаривать с ним не осталось. А Гена знал меня слишком хорошо, поэтому развернулся и исчез в темноте. Уверена, мы еще нескоро увидимся, слово он всегда держать умел.
Тишина и темнота вокруг завораживала. Я дала нам с Марком еще немного времени: сидела рядом и вспоминала старые истории. Как Марк стал моим первым и единственным другом, с людьми я всегда сходилась туго. Как с ним я узнала о существовании другого мира, где мать волнуется, надел ли ее сын шапку, а отец, хоть и бросил семейство, звонит каждый день и интересуется нелепыми мелочами. В этом мире часто не хватало денег, но люди держались друг за друга, искренне любили. Все в делах и заботах, но рядом. Смешно, но раньше я и понятия не имела, что так бывает. Но поверила, что такое возможно. Пусть ненадолго, но поверила.
Холод пробирал до костей. Не без труда разогнув ноги, я встала и достала из кармана письмо. Щелкнула зажигалкой, что завалялась в Роминой куртке, и подожгла последние слова Марка.
– Прощай, – прошептала я и ушла.
Никогда сюда не вернусь. Не в этой жизни.
У ворот меня ждал Калинин, его светлая макушка виднелась издалека даже в темноте. Особенно в темноте. Как и огонек сигареты.
– Привычка так себе, – заметила я, подходя ближе. Собственный голос казался чужим, будто это я курила весь день без остановки.
– Бродить по кладбищу ночью тоже не очень.
– Мне можно.
– Точно, у тебя же свои правила. Замерзла?
– Уверен, что хочешь задать именно этот вопрос?
– Вполне уверен, – ответил Калинин с удивлением, словно других вопросов у него нет и быть не может, а я сошла с ума, раз предположила иное.
– Иногда я тебя совершенно не понимаю, Рома.
– Мне казалось наоборот… Слава. Думал, мы отлично понимаем друг друга. Настолько хорошо, что нет нужды произносить очевидное вслух. Зачем говорить, если все и так ясно?
– И давно тебе… все ясно?
– Со дня рождения Марка.
Со дня… когда мы первый раз встретились. Когда я выследила Калинина в забегаловке и прибыла с миссией по скидыванию проблемы на его плечи. Когда еще надеялась, что это возможно. Когда Калинин двух слов связать не мог. Алкоголь что, добавляет очков к проницательности? Сначала Марк на том проклятом фестивале, потом вот Рома… мистика какая-то.
– Я сомневался, конечно, – внес ясность Рома, даже в темноте разглядев мое изумление. – Думал, это все жестокие глюки и я конкретно перебрал. До белой горячки. Вспоминал Марка, вот ты и стала мелькать перед глазами, вполне закономерно. Но на следующий день все еще больше завертелось, соображал я не очень и все не мог понять, как я мог спутать тебя… с тобой. Алису со Славой. Вы ведь внешне не похожи совсем. Но его сообщение тебе, его записка, да и первое впечатление… пазл сложился. Не сразу, только когда я ушел от тебя и подумал минутку. Откинул версию с белой горячкой, хоть она и была самой логичной. Но все невероятные догадки быстро подтвердились, стоило пару раз с тобой поговорить. Может, внешне Алиса ничем не напоминала Славу, зато содержание у них одно, а уж его я ни с кем бы не спутал, обратись ты хоть в Алису, хоть в мужчину индийской национальности.