– А билеты на афтерпати Саша где мог достать?
– Да нигде, там только избранные тусуют, и исключительно по приглашениям. Ну или билет за круглую сумму покупают. Потому я и подумал, что это Марк оказался отличным чуваком и приглашения для Сани подгонял, не мог же тот сам купить дорогой билет. Бабки-то нехилые.
– Когда ты в последний раз переписывался с Сашей? Или с Ником?
– С Ником я вообще не общался – говорю ж, странный чел. До сих пор помню, как он Марку руки нацеловывал… бррр! А с Саней… дай-ка сообразить, – Алексей задумчиво потер макушку и ткнул в экран: – А! Бинго! Зимой дело было, я пытался впечатлить одну симпатичную особу и как раз к нам приезжали «глорики». Думал, проведу ее за сцену, все дела… но Саня тогда сказал написать ему позже. Я пытался, да он, гад, страничку удалил, а как его еще искать я хз.
– Значит, номера его у тебя нет, – опечалилась я.
– Не-а, – тоже взгрустнул Летин.
– Что ж, и на том спасибо. Буду искать его дальше – вдруг повезет?
– Будешь в столице – позвони мне, красавица Алиса. Ты почти такая же крутая, как любовь моя Ланочка, так что буду ждать твоего звонка.
Я засмеялась, еще раз поблагодарила парня и нажала «отбой».
Итак, разговор с Алексеем Летиным нельзя назвать совсем уж бесполезным, кое-что я все-таки узнала. Во-первых, Марк поддерживал связь с Сашей Хромовым (что можно было предположить и без чужих слов, но все же), а во-вторых, был и третий участник той программы, странноватый Никита Локтев. Парень, устроивший истерику от одного аверинского вида – вот так он обожал своего кумира. Парень, которого вырезали из программы. Найду ли я его сейчас? И найду ли я Хромова? Ведь ясно, что эти двое резко отличались от человека-селфи Алексея Летина, не каждого можно отыскать, вбив имя в строку поиска. Да уж, вот так задачка…
Обращаться к Игорю еще раз ой как не хотелось, я решила, что сделаю это в крайнем случае. Не хватало еще, чтобы он и в самом деле заявился сюда и устроил сцену с моим вывозом обратно в Москву. Конечно, у него бы ничего не вышло, но все равно неприятно.
Придется рассчитывать на собственные силы и на отзывчивость Калинина. И на его доступ к макбуку Марка – уж там должно найтись хоть что-то. А еще у группы должен быть ответственный за почту и переписку человек – надо бы спросить у Романа.
Ливень за окном поутих и превратился в мелкий дождик, едва различимый в уличной темноте. Я накинула куртку и выбралась на местный пляж. Людей здесь, само собой, не наблюдалось, что хорошо. Набрав горсть камней, я встала у кромки воды и принялась швырять их в неспокойное море.
Вчера в парке я могла видеть Марка Аверина, живого и невредимого. То есть, я подумала, что это Марк, но могла и ошибаться. Сегодня, смотря шоу с Киселевым, я с полпинка отличила оригинал от подделок, но я ведь спокойно сидела в ресторане и смотрела передачу. Не мчалась по парку в растрепанных чувствах за незнакомцем в спортивном костюме. В общем, тут все не так уж и прозрачно.
Но рассмотрим голые факты: Марк Аверин стреляет себе в голову в мюнхенском отеле, его лицо искажается до неузнаваемости. Мать опознает его по татуировкам. Похожие татуировки есть еще как минимум у двух человек, Летина из этого списка можно вычеркнуть, раз «рукава» ему дорисовывали ради шоу, а сам он в данный момент жив и здоров.
Необходимо срочно отыскать двоих парней – Никиту Локтева и Сашу Хромова.
Теперь дальше: перед смертью Авериным интересуется полиция. Тут может быть две версии: полиция прижала Аверина, он виновен, напуган и стреляет себе в голову. Но есть одно «но»: судя по раздобытой Игорем информации, не так уж граждане в погонах и свирепствовали, чтобы кого-то напугать. Окей, Аверин мог относиться к особо опасливым и одного допроса ему хватило, чтобы свести счеты с жизнью, но как-то это сомнительно. Но Аверин наркоман, причем очень жесткий, если верить сплетням, так что теоретически в голове у него могли бродить какие угодно мысли, не доступные простым смертным вроде меня. Наркоман… черт, а ведь это неправда, в его организме не нашли наркотиков.
Не нашли. Наркотиков.
Не знаю, как стоит относиться к столь невероятному факту.
Калинин не верит в самоубийство Марка – это едва ли не первое, что он мне сказал. Не верит, или не хочет верить? Или догадывается, что труп, закопанный на кладбище – вовсе не его друг и соратник? Он ведь был на опознании тела. Если бы мне показали тело человека, с которым я знакома всю жизнь, я бы узнала его без лица? Тело не любовника, а друга. Честно говоря, не уверена. Но только потому что друзей у меня никогда не водилось.