– Я… нет. Может, только немного.
– Ты же со Славкой дружила, она, поди, рассказывала… хотя, – тут женщина в досаде махнула рукой, – Слава же вылита мать выросла. И внешне, и в остальном. Словечка в простоте не скажет, все с каким-то скрытым смыслом, аж дураком себя чувствуешь. А иногда как глянет – мороз по коже, и это ребенок! Ну и Эльза постаралась, воспитала дочь своей копией, уж не знаю, нарочно или нет. Думаю, все же нет, но детство у Славки выдалось не сахарным. Отцу следовало вмешаться, но он трясся над драгоценной женой и слова ей лишнего не говорил, чтобы не обиделась и подальше его не послала. А Эльза… другая на ее месте забыла бы старые обиды, радовалась любящему мужу, чудесной дочке-красавице и достатку, но нет. Она упорно портила жизнь себе и окружающим. И Славе доставалось больше всех, конечно. Дети всегда от родителей зависят, им деться некуда.
Я молча ждала продолжения, вертя в руках стакан с соком. Похоже, этой Ирине очень одиноко, раз она с таким удовольствием вспоминает всеми позабытую историю. Женщина с грустью уставилась куда-то вдаль, вспоминая былые дни.
– Знаешь, – протянула она, – а ведь если подумать, все могло сложиться иначе. А так… с самого начала было ясно, загубит Эльза девочку, и никто не сможет ей помешать. Первые несколько лет Славка лепетала лишь на немецком, и немного на английском – как ты понимаешь, Эльза считала, что русский ребенку знать ни к чем, и это при том, что жили они в России. Когда пришла пора отдавать девочку в школу, Самарский спохватился, но уже поздно. Славка в школе друзьями не обзавелась, потому что разговаривала с трудом, да и росла одиночкой, не тянулась она к сверстникам, как и ее мать, считала, что все должны бегать за ней. Потом дело вроде бы наладилось, но все равно большинство проблем же из детства, так и осталась Слава одиночкой. И горделивой такой, в точности как Эльза. Как глянет – душа в пятки, хоть и красавица, но таких обычно стороной обходишь. Хотя с тобой вон подружилась…
– Мы всего лишь провели лето вместе, – пожала я плечами.
– Да, твое лицо мне кажется знакомым. Пожалуй, как раз со Славкой я тебя и видела.
– Ну да, вполне может быть.
Ирина налила себе еще сока и продолжила:
– Иногда мне кажется, некоторым нравится быть несчастными. Есть же такие люди, их не устраивает, если все хорошо, обязательно нужно все испортить… вот Эльза как раз из таких. Сама не пожила как следует, так еще дочь свою… – Ирина в досаде покачала головой и тяжело выдохнула: – Трудная это история, темная. Славе еще и пятнадцати не было, когда ее мать умерла от передозировки то ли каких-то препаратов, то ли неудачно смешала антидепрессанты с алкоголем и снотворным. Слава нашла ее, собственно, она всю ночь провела по соседству с мертвой матерью, а утром… само собой, у девчонки случился нервный срыв, она тяжело переживала случившееся. В городской квартире это случилось, не здесь, но люди-то судачили… и до нас слухи доходили, да какие! Многие едва ли не в лоб заявляли, что это Слава убила мать. Да-да, так и говорили. Все ведь знали про характер Эльзы, да и отношения у матери с дочерью были не из простых. И, как я уже говорила, Слава производила тяжелое впечатление, было в ней что-то такое… темное. Пугающее. После трагедии все за ее спиной шептались, даже здесь.
– Если Слава была так похожа на мать, разве ей было дело до глупых слухов и сплетен? – усмехнулась я, слегка подустав от неприятной истории.
– Она была подростком, конечно, ей было дело, – мягко улыбнулась Ирина. – И дальнейшие события это только подтвердили. Слава очень быстро связалась с неподходящей для такой аристократичной девочки компанией, они частенько сюда приезжали, кстати, поэтому я многое знаю. Видела своими глазами. Такие жуткие оборванцы окружали эту благовоспитанную девочку, что страшно… само собой, в дело сразу пошли наркотики, выпивка, какие-то невообразимые вечеринки, скандалы, из белокурого ангела Славка окончательно в ведьму превратилась, даже волосы выкрасила. Владимир Андреевич, конечно, боролся за дочь, но он упустил момент, когда ей еще можно было помочь. Даже не знаю, как надо было действовать в той ситуации… но он всегда был мягким человеком, не мог он насильно закрыть дочь в какой-нибудь клинике или запереть ее дома. Тем более она была копией Эльзы… И вот думай теперь, как все могло кончиться, прояви он больше родительской жесткости, потому что в конце концов Слава доигралась. Говорят, она утонула, перед этим приняла горсть каких-то препаратов, в точности как мать. Страшно это все, конечно… – Ирина покачала головой и тяжело вздохнула. – Даже думать не хочу, как все это пережил сам Самарин: сначала жена, потом и единственная дочь, в которой он души не чаял. Не уследил за обеими, хотя как тут уследишь? Не на цепь же сажать, в самом деле… да и души там совсем пропащие были… Слышала, он уехал из города, не в силах здесь находиться.