— С полем, Борис Николаевич! — поздравил он охотника.
— Спасибо. Заходи завтра, тушеной зайчатиной угощу! — Ковалев помахал рукой и быстро зашагал к дому.
Отвернувшись от колючего ветра, Иван Алексеевич закурил. Похлопал мерина по животу, затянул подпругу и уже собрался садиться в седло, когда увидел показавшуюся из-за поворота маленькую самоходную баржу. Раздвигая густую шугу, баржа ползла по воде. За ней, зарываясь носом в волны и вихляя из стороны в сторону, следовал на буксире катер.
— Чо стоишь? Примай чалку! — крикнул кто-то с баржи осипшим от холода голосом.
Иван Алексеевич, выпустив повод, сбежал к причалу, поймал конец веревки и замотал вокруг просмоленной сваи. Баржонка, ломая настывший на борту лед, прижалась к бревнам. К ней вплотную пришвартовался катер.
Еще не успели скинуть сходни, как на причал набежали люди.
— Митрич! Здорово! Куда тебя нелегкая носила? — кричал с берега высокий худой старик.
— Пашку мово не привез? — надрывалась молодка в наспех накинутой на плечи душегрейке. — Нету? Ну, я ему, нечистой силе, покажу, когда явится.
— Да что ты ему нового-то покажешь! Он тебя и так всю высмотрел. Мужику охота и на других баб поглядеть, — насмешливо бросил стоявший за спиной парень.
Разъяренная молодка обернулась к насмешнику, но того и след простыл — не захотел связываться.
Мерину надоело стоять на пронизывающем ветру. Он замотал головой, толкнул хозяина побелевшим от инея лбом.
— Ладно, пошли, — машинально, словно человеку, сказал Иван Алексеевич и стал выбираться из толпы.
В это время, громыхая колесами по мерзлой дороге, к берегу подкатила телега. С нее спрыгнул начальник милиции Чибисов. Расправил ремень, стягивающий полушубок, огляделся и поднялся по сходням на баржу.
Толпа на берегу зашевелилась, послышались голоса:
— Гляди-ка! Милиция приехала! Опять, поди, буянов с лесоучастка привезли?
— Не! Сам бы не явился, прислал бы кого. Неужто бандюгу словили, что почтальоншу ранил?
— А устюжанинский-то катер, видать, отплавался. Раз на буксире приволокли — считай, теперь ему крышка, прямиком в утиль.
— Ой, бабоньки, чтой-то?
Иван Алексеевич увидел, как из каюты на барже вышли люди. Подошли к большому ящику на корме. Повозились, распутывая веревки. Потом четверо из них подняли его и понесли. И тут Иван Алексеевич понял, что это не ящик, а гроб. Поняли и другие, стоящие на берегу. Сдернув шапки, молча расступились, давая дорогу. Гроб поставили на телегу, хлестнули лошадь и уехали. Еще не стих стук колес, как все враз заговорили, строя догадки. Иван Алексеевич, нахмурившись, тронулся было в путь, но в эту минуту на повод опустилась большая, красная от холода рука.
— Здравствуйте, Иван Алексеевич!
— А, Сева! Здравствуй! То-то, я гляжу, катер знакомый, а тебя не узнал, — Иван Алексеевич всматривался в осунувшееся лицо Севки, заросшее грязной щетиной. — Здоров ли? Откуда?
— На Волью ходили. Груз метеостанции отвезли.
— Вовремя вернулись — к вечеру, наверное, лед установится.
— Мы бы еще позавчера пришли, да трое суток комиссию из области ждали у Долгих Стариц. А вчера, как назло, мотор совсем отказал. Если бы не баржа, не выбраться бы.
— Какая еще комиссия?
Севка подошел ближе и тихо ответил:
— Верескова нашли. Комиссия на месте осмотрела. Кажется, снова дело поднимать будут.
Иван Алексеевич качнулся в седле, сморщился и жестко ухватил Севку за плечо.
— Да ты что? Значит, все… Эх, Максим, Максим… Инга знает?
— Не видел я ее. На барже сказали, что она в Кедровке, в больнице. Хотел проведать, да комиссии нельзя было задерживаться — спешили очень.
— Зато до ледостава успели выбраться… Ты вот что, возьми у отца лошадь с кошевой и сгоняй в Кедровку. Скажи: я разрешил.
— Спасибо.
— Не за что. Ну, будь здоров!
— Подождите минутку! — Севка покрепче ухватился за повод. — У вас кордон на Гиблой елани пустует?
— Уж не хочешь ли перебраться туда?
— Нет! Вот Василий Иванович желание имеет. Познакомьтесь!
Иван Алексеевич взглянул на стоящего в стороне мужчину и, внутренне содрогнувшись, быстро отвел глаза. Но тут же устыдился и протянул руку.
— Левашов. Лесничий. Раньше в лесной охране работали? Отлично. Нам опытные лесники нужны. Только вот возьметесь ли? Кордон отдаленный… Если согласны, зайдите вечером в лесничество, договоримся. Вы с Устюжаниным приехали? Ночевать-то хоть есть где?