– У меня есть друзья. – Она подумала о Салли и Луане. Кроме них, у нее нет друзей на всем белом свете. Дэвид… Но он далеко, в Калифорнии. Она все еще тяжело переживала утрату Молли. Но она не желала, чтобы он понял, как она одинока.
– У тебя тут семья?
На сей раз она покачала головой:
– Нет.
– Где ты живешь? – Он имел полное право задавать подобные вопросы, и она это знала. Она назвала гостиницу, он кивнул и все тщательно записал.
– Не слишком-то подходящее место для девочки вроде тебя. Кругом одни шлюхи. Впрочем, ты, наверное, уже заметила… – И вдруг со злобным блеском в глазах бросил: – Пойдешь на панель – снова упеку в Дуайт на два года! И не плети мне потом, что негде было подзаработать!
Грейс отчаянно хотелось отвесить ему пощечину, но тюрьма многому ее научила, в частности терпению. И она просто смолчала.
– Ты уже ищешь работу?
– Я побывала в трех агентствах и регулярно просматриваю газеты. У меня есть еще кое-какие мысли… Завтра вновь попытаю счастья, но сначала я хотела явиться сюда. – Она и впрямь меньше всего хотела опоздать с регистрацией – это сулило бы ей крупнейшие неприятности. А в Дуайт возвращаться и вовсе не намеревалась – ни на два года, ни даже на две минуты.
– Я бы мог подыскать тебе здесь кое-какую работенку… – задумчиво проговорил Маркес. Ему было бы весьма кстати заполучить ее, а ситуация была для этого просто идеальной. О, она будет смертельно его бояться и сделает все, чего бы он ни попросил. Чем дольше он думал об этом, тем в больший восторг приходил. Но Грейс была слишком умна, чтобы попасться на эту удочку. Всем Луисам Маркесам в мире не удалось бы ее одолеть. Те времена минули безвозвратно.
– Спасибо, мистер Маркес, – спокойно отвечала Грейс. – Если у меня ничего не получится, я позвоню вам.
– Если не подыщешь себе работу, я отошлю тебя назад, в тюрьму! – сварливо проговорил Маркес, и Грейс прикусила язык, чтобы не сболтнуть чего лишнего. – Я могу вновь заключить тебя под стражу, когда захочу, и не забывай об этом! Тунеядство, неспособность содержать себя, недостойное поведение, нарушение правил условного освобождения… Видишь, у меня масса средств снова упечь тебя за решетку!
Всегда ей кто-то угрожает, пытается испортить ей жизнь, заставить подчиниться! Грейс смотрела на Маркеса, изумляясь тому, какой же свиньей он на поверку оказался, а он вдруг достал из ящика стола пластиковый стакан с крышечкой.
– Мне нужен твой анализ мочи… Женский туалет напротив, через холл.
– Сейчас?
– Конечно. А почему нет? Ты, кажется, собираешься со мной поспорить?
– Нет, – со злостью ответила Грейс. – Просто не пойму, для чего вам это? Я никогда не принимала наркотиков, об этом и в моих документах сказано…
– Зато ты убийца. И только что из тюрьмы. И теперь освобождена условно. И я вправе требовать от тебя всего, что, по моему мнению, необходимо. Мне нужен твой анализ мочи! О'кей – или отказываешься? За отказ тоже пойдешь прямиком в тюрьму – это тебе известно?
– Хорошо, хорошо. – Грейс встала и направилась вон. «Какой ублюдок…» – думала она.
– Моя секретарша должна была бы сопровождать тебя и проследить, но нынче я отпустил ее пораньше. В следующий раз все будет по правилам, а сегодня так уж и быть – сделаю тебе послабление…
– Благодарю. – Грейс посмотрела на него с плохо скрываемой яростью. Но ему удалось схватить ее за горло – подобно тому, как все поступали с ней долгие годы: ее родители, Фрэнк Уилле, полицейские в Ватсеке, охранники в Дуайте, даже сука Бренда с товарками, пока Луана и Салли не вызволили и не защитили ее. Но здесь спасителя ждать неоткуда. Она должна сама постоять за себя – и выстоять в неравном к поединке с паразитами вроде этого вот Маркеса…
Она возвратилась через пять минут с полным стаканчиком и осторожно поставила его на письменный стол. …Ах, как ей хотелось, чтобы этот выродок опрокинул его на свои дрянные бумаги!
– Придешь через неделю. – Глаза его похотливо шарили по фигурке Грейс. – Дашь знать, если переедешь или найдешь работу. Не покидать пределов штата. Не предпринимать ничего, не поставив меня в известность.
– Прекрасно. Спасибо.
Грейс встала и пошла к выходу, а Маркес пожирал глазами всю ее, узкобедрую и длинноногую… А минуту спустя уже выливал ее мочу в раковину. Он и не собирался делать никаких анализов, просто хотел унизить ее и дать ей понять, что может заставить ее выполнить любое свое желание.
Сидя в автобусе, везущем ее назад, в гостиницу, Грейс чувствовала, что она вся в испарине. Луис Маркес был живым воплощением всего того, с чем она боролась всю жизнь, но теперь Грейс не намеревалась сдаваться. Он не отошлет ее назад, в тюрьму. Нет, скорее она умрет…
Тем же вечером она внимательно просмотрела все объявления, ища адреса агентств фотомоделей. Ей пришлось по душе утреннее предложение попытать счастья там, но не в качестве фотомодели. Она предпочла бы стать секретаршей, служить в офисе… У нее получился довольно внушительный список адресов и телефонов, и она жалела, что не знает, где самое приличное место. Но узнать этого не представлялось возможным – надо было просто попытать счастья.
На следующее утро она поднялась в семь утра. Она все еще была в ночной сорочке и чистила зубы, когда услышала стук в дверь. Кто бы это мог быть? Скорее всего какая-нибудь проститутка или сутенер ошиблись дверью. Грейс накинула на плечи полотенце и открыла дверь – она все еще держала в руках зубную щетку, а ее темные, с медным отливом, волосы струились по спине.
Это был Луис Маркес. В первую секунду она просто не узнала его, потом вспомнила.
– Пришел поглядеть, где ты живешь. Это ведь входит в мои обязанности.
– Как мило. Вижу, вы в делах с утра пораньше, – злобно ответила Грейс. Куда он клонит? Что он себе воображает?
Словно, опять явился отец мучить ее – одна мысль об этом заставила Грейс задрожать.
– Что тут такого? Я просто зашел, – вкрадчиво сказал Ларкес. – Просто хотел убедиться, что ты действительно здесь живешь.
– Да, я живу здесь, – холодно отвечала Грейс, и не думая закрывать двери. – А все остальное зависит от того, зачем именно вы пожаловали. – Она смотрела на него не мигая.
– Ты это о чем?
– Вы прекрасно знаете, о чем я. Зачем вы пришли? Увидеть, где я живу? Прекрасно. Вы увидели. Что дальше? Я не собираюсь накрывать на стол.
– Не груби, ты, маленькая сучка! Я ведь могу сделать с тобой, что захочу! И не забывай об этом!
И оттого, как он это произнес, внутри у Грейс все сжалось и похолодело. Она сделала шаг к нему… Лица их оказались вровень, и глаза Грейс полыхнули огнем:
– Однажды мне уже сказали такое – и попытались это продемонстрировать. Этот человек мертв. Я пристрелила его. И не забывайте об этом, вы, мистер Маркес! Теперь мы поняли друг друга?.
Маркес кипел от злости, но прекрасно понимал, что перегнул палку. Он пришел лишь затем, чтобы убедиться, на что он может рассчитывать и удалось ли ему запугать девчонку. Но Луана прекрасно ее вышколила.
– Ну-ка, не зарывайся! Думай, что говоришь и кому говоришь! – злобно бросил он, топчась в дверях. – Я не намереваюсь выслушивать наглости от какой-то соплюшки, которая пришила папочку! Думаешь, ты крутая? Так вот, узнаешь, на чьей стороне сила, когда угодишь в Дуайт еще годика на два! И не думай, что я шучу!
– Но вам придется отыскать для этого серьезный повод, Маркес, – я и шага отсюда не сделаю лишь оттого, что вы изволили явиться ко мне в гостиницу в семь часов утра!
Она прекрасно понимала, зачем он пришел. И она тотчас же раскусила, что он просто-напросто блефует. Положительно, эта девчонка его изумляла! Он рассчитывал, что с ней будет куда проще, и был отчаянно раздосадован. Но попробовать все же стоило, и если он заметит в ней хоть малейшую слабину, то раздавит, словно таракашку!
– Чем еще могу быть вам полезна? Хотите, пописаю в стаканчик? Буду счастлива.
Она не сводила с него глаз – и, ни слова не говоря. Маркес повернулся и поспешил вниз по лестнице. Игра еще не закончена. Она в его власти на целых два года – у него будет вдоволь времени ее помучить.