— К сожалению, ты так права… — согласился Джеффри. — Помню, услышав, что Крис покончил с собой, я даже не поверил этому. Я ведь знал, какой он добрый и отзывчивый, какой отличный врач. Но теперь я уже ничему не удивляюсь. После всего пережитого меня теперь больше удивляет, почему так мало врачей, осужденных за преступную халатность, идут на самоубийства. Удивляет потому, что я сам пробовал сделать это вчера вечером…
— Пробовал что? — перебила его Келли. Она поняла, что Джеффри имел в виду, но не хотела себе поверить.
Джеффри вздохнул. Он не мог поднять глаз.
— Вчера вечером я пытался свести счеты с жизнью, — просто сказал он. — Я чуть было не совершил то, что сделал Крис. Ты же, наверное, знаешь этот старый трюк с сукцинилхолином и морфином. Я уже приготовил рингер и все остальное…
Келли уронила чашку на пол. Наклонившись вперед, она схватила Джеффри за плечи и с яростью встряхнула.
— Ты не имеешь права так делать! Даже не думай об этом!
Келли смотрела ему прямо в глаза, руки у нее оказались сильными. Джеффри промямлил, что ей не стоит беспокоиться, потому что у него не хватило смелости довести все до конца.
В ответ на его слова Келли еще раз основательно встряхнула его за плечи.
Джеффри даже не знал, что ему делать, тем более, что сказать. А Келли все еще не отпускала его, правда, трясла уже не так яростно. Чувствовалось, что она не на шутку взволнованна.
— Самоубийство не требует смелости. Это не геройство! — наконец со злостью проговорила она. — Наоборот! Только трусы так поступают. И эгоисты. Это же доставляет боль тем, кто остается в жизни без тебя, тем, кто тебя любит. Пообещай мне: если тебе в голову еще раз придет такая мысль, сразу же позвони мне. Днем или ночью, не имеет значения. Подумай о своей жене. Самоубийство Криса привело меня к мысли о том, что во всем виновата я. Тебе этого не понять. Я была раздавлена. Казалось, он сделал это из-за меня, из-за моей невнимательности. И хотя я знаю, что это неправда, мне не забыть смерти Криса, не избавиться от чувства вины.
— Мы с Кэрол разводимся, — хриплым голосом проговорил Джеффри.
— Из-за этого процесса о преступной халатности? — Келли немного смягчилась.
Джеффри отрицательно покачал головой.
— Мы давно решили разойтись, еще до того, как все это началось. Кэрол оказалась слишком положительной, чтобы разделить все со мной. И беду, и вину.
— Бедняга, — вздохнула Келли. — Не представляю, как вести себя с человеком, который только что пострадал от несправедливого суда и к тому же разводится с женой.
— Семейные проблемы — не самое главное, что меня сейчас волнует. Успокойся.
— Джеффри, я прошу серьезно. Если тебе что-то взбредет в голову, обещай, что сразу же позвонишь и не наделаешь никаких глупостей, — потребовала Келли.
— Ну, я не думаю…
— Обещай!
— Ну ладно, обещаю, — сдался Джеффри.
Успокоившись, Келли стала собирать осколки чашки. Покончив с этой процедурой, она сказала:
— Ты знаешь, к моему глубокому сожалению, я не имела ни малейшего представления о намерениях Криса. Даже не догадывалась. Была ведь минута, когда он даже как-то взбодрился и пришел в себя, говорил о возможности осложнения при местной анестезии от присутствующих в растворе примесей.
Джеффри подождал, пока Келли выбросит осколки в мусорное ведро, а когда она вернулась, поинтересовался:
— А почему Крис решил, что дело здесь в примесях? Что натолкнуло его на эту мысль?
Келли пожала плечами.
— Не имею ни малейшего представления. Но он, насколько я помню, очень увлекся этой идеей, если так можно сказать. Я подбадривала его, выслушивала какие-то рассуждения… Это было как раз перед тем, как на него нахлынула та ужасная депрессия. А идея примесей действительно его очень волновала. Несколько дней он провел над книгами по фармакологии и психологии, что-то выискивал, выписывал. У него осталась куча записей. Он работал над этим даже в ту ночь, когда… Я пошла спать, а утром нашла его лежащим на полу, с иглой в вене, бутылка рингера висела…
— Ужасно, — остановил ее Джеффри.