Двери на балкон были открыты. Пьер мокрый и холодный встал. Где-то вдали, в море бушевал ураган, ночное небо сверкало, озаряя очертания горизонта. К свету маяков, подобно мотылькам, стремились в порт тёмные фигуры кораблей. А сам порт оживлённо встречал их в свете фонарей.
Порт Руана ошеломлял своей громадностью. Вся столица при взгляде с моря меркла перед тремя его гаванями, две из которых входили в залив чёрной скалы. Одна из них, старшая гавань, когда-то носившая имя речной, находилась севернее, в устье реки Вара и была защищена фортом у самого северного края залива. Её каменные пристани, возносящиеся над морем, казалось, ступенями восходят к самому небу. Будто кто-то с неба воздвиг лестницу к морю. Безусловно, она была древней, отчего наверно и считалась местом священным, где совершались обряды, от бракосочетаний до придания мёртвых огню.
Средняя гавань, значительно отличалась от своей старшей сестры. Воздвигнутая из тёсаного камня, она не выделялась той силой и мощью, но являла в себе великолепие красоты. Отстроенная архитектурно изыскано, обставленная фонарями настолько, что ночью светлее, чем днём в пасмурную погоду, оборудованная всевозможными механизмами, от кранов до подъёмников – для кораблей в море она была скрыта за одинокой чёрной скалой. Днём та скала служила ориентиром для тех, кто желает зайти в одну из гаваней порта. Ночью ориентиром служили два маяка, стоявшие по разные её стороны. Белый маяк, стоявший на северной стороне светил белым, а на южной стороне стоял красный и светил, конечно же, красным.
Младшая гавань, или гавань рыбаков, находилась южнее. Там, где тесаный камень средней гавани сменялся скалистым берегом, иногда переходящим в песчаный пляж, усеянный деревянными причалами. Здесь гнездились местные рыбаки, от мелких лодочников до крупных гильдейских кораблей.
В портовых улочках средней гавани ютились кабаки и пара ресторанчиков, в одном из которых за квадратным столом сидело трое. Один из них – худой, невысокий с острым прямым носом – барон Сагро, сидел напротив окна. Его круглые маленькие чёрные глаза, тонкие губы на широком рту и вечно бледная, гладкая кожа, к которой не приставал южный загар, создавали впечатление, благодаря которому барон носил прозвище «Змей Казона». Правда из-за своего характера и поступков носил он и другое прозвище по смыслу похожее, но в общении с ним никогда и ни кем не употреблявшееся.
– Талро, и как ваши успехи?
Вторым собеседником оказался тот самый колдун встретившийся Сали и Андро в самом начале их путешествия.
– Никак, – отвечал недовольный своими успехами Талро.
– Как? Совсем? – не верил до конца колдуну барон Сагро.
– Барон, наш друг, – Талро указал барону на третьего собеседника, – говорил, что именно в библиотеке Руана есть возможность узнать про магию и волшебство подробнее. И скажу вам, что это всё байки. Библиотека конечно огромна. Но никаких сведений там не нашлось. Только лишь сказки, мифы и легенды.
Напротив барона сидел крепкий коренастый мужчина, его седые волосы и морщинистый лоб говорили о почтенном возрасте, а в глазах изредка замечались всполохи власти.
– Мои советы основаны лишь на слухах, что ходят в гильдиях, – оправдывался неназванный участник их собрания, – Маги редко откровенничают, но если такое бывает, то понять их не просто. Вы колдун и вам должно быть виднее, чем нам. Что, например, с книжным магазином? Вы что-нибудь выяснили?
– Пустая затея…
Колдун вкратце пересказал все последние события, в которых принимал участия и заключил выводы по ним. Из всего выходило, что Андро не тот, кого они искали. Правда, седовласый никак не хотел отбрасывать этот вариант, вцепившись в Андро и его магазин.
– И всё таки, я советую не оставлять эту затею. Сали кто-то помогает во всех его начинаниях. Эти маги такие самодуры, один никогда не послушает другого. Иногда думаешь, что гильдия магов и глава их гильдии это какая-то фикция. Но несмотря ни на что решения Сали никогда не оспариваются. И, что важно, решения эти, по крайне мере самые сложные, принимаются после посещения того самого книжного магазинчика.
– Не будь вы одним из глав гильдий, – проголосил барон, – Как можно умалчивать о таком!