Вернувшись в комнату с компасом Талро первым делом выискивал ненавистный сапог, но того и след простыл. Отчего колдуну не сказано полегчало. С пером он продолжил опыты Сали.
Оказалось, что перо слегка рябило как мираж, не исчезая полностью на голубом. И пропадало на зелёном.
Оставалось дело за малым, вспомнить, где кто стоял.
Ближе к вечеру, найдя в себе силы, монах поднялся к компасу. Он не счёл нужным просить кого-то и сам решил закончить начатый день. Надо было поменять свечи, закрыть крышу и как-то поступить с сапогом. Зря Сали говорил про сапог, что не узнать, откуда он. Монах хорошо разбирался в сапожном искусстве и сразу понял, такой сапог из тонко выделанной кожи с облегчённой подошвой и твёрдым каблуком могли изготовить только в баронстве Казон, славящемся своими сапожниками. И только на заказ. При желании подобные вещи можно легко отследить, но это было не его дело, и он не стал лезть с советами.
А сапога на месте не оказалось. Как не было и осколка зеркала, что суть компаса. Не зная радоваться или горевать, монах выдохнул:
– Что за люди?!
Пришлось спуститься и идти в единственную комнату с навесным замком. Там стояло большое расколотое зеркало в деревянной рамке. Выбрав подходящий осколок, он направился к брату Луту. Третий подъём ему не осилить, а вот Лут справится не утруждаясь. Да и ростом он выше. Хотя бы свечи на древе жизни сам поменял и то дело.
Сказка о том чего не может быть
– Мам, пожалуйста, не болей.
– Прости. Прости мой маленький.
– Если тебе ничего не помогает, если даже волшебство не помогает, может, нет его.
– Не говори так. Есть волшебство, не может не быть. Нужно лишь верить.
– Но мам…
– Перестань. Лучше послушай сказку, о том чего не может быть.
В далёкие пре далёкие времена, когда мир был только сотворён, населяло его множество волшебников. Но прошли века, за ними тысячелетия и вот от множества того и следа не осталось.
А виной всему была странная волшебная болезнь. И никто не понимал, кого она одолевает. Волшебников, что исчезают, будто их и не было. Или тех кто, перестав верить в волшебство, не замечают его.
За то и прозвали болезнь ту, тем чего не может быть. Для одних невозможное, для других…
Мама задумалась, её грустные глаза смотрели куда-то далеко.
– Знаешь, какой самый главный секрет волшебства? Волшебником может стать каждый.
– Мам, не исчезай, а-а.
– Не бойся, для тебя я буду всегда.
Глава 4. Рух
Два всадника брели по непроходимому тёмному лесу к неприступным чёрным горам.
Лес как лес, думал один из них, подумаешь! Даже спешиться не пришлось. И горы наверняка не такие уж неприступные.
– А может всё таки через? – решил уточнить младший.
Но старший по своему обыкновению не ответил, а молодой не настаивал.
Кнут, тихо напевая древнюю балладу, вёл своего племянника Ролло через чащу к заветной цели. Юноше было невдомёк, зачем дядя, бросив службу при князе, направился в легендарную страну. Под его началом молодой Ролло многое успел и останься он при князе успел бы ещё больше. Из-за этого его терзали некоторые сомнения, и потому сопровождая дядю, он пытался сосредоточиться на путешествии. Дорога в страну Рух оказалась простой, не то что в легендах. Зайти в тёмный лес в направлении гор, что может быть проще. Правда, сам лес пришлось поискать.
А Кнут всё напевал:
Сквозь тёмный лес и чёрное ущелье
Лежит дорога в земли птицы Рух…
Каково это, бросить службу, друзей, стремления? Вскоре Ролло узнает это на собственной шкуре. «Лучший из людей», так его прозвал народ Руана. И в этом была своя соль. С малых лет в нём поселились нечеловеческая мощь и сила, а с взрослением к ним прибавились острый ум и высокий рост. Несмотря на свой юный возраст, племянник во многом превзошёл своего дядю, и это рождало некоторые сомнения по поводу происхождения самого Ролло. Хотя Кнут был высок и жилист, но в нём не было той мощи, да и ростом он весьма уступал племяннику. Но в первую очередь в глаза бросалось именно отличие глаз родственников, золотых у Ролло и серых у Кнута. И, конечно же, юноша хотел бы знать, что за тайна его происхождение, но дядя молчал. Кормилец и воспитатель с малых лет заменивший отца и мать, приучил своего подопечного не спрашивать про дела давно минувших дней. Негласное табу в их непростой семье. Взрослеющий Ролло пока не решался поднимать эту тему, его пытливый ум останавливало только одно. Среди известных ему людей в силе ума ему не было равных. Так ему казалось всегда и со всеми. И лишь иногда, когда к дяде захаживал его приятель магистр Сали, или случалось застать дядю за разговором с князем, юноша понимал, что мир куда больше чем кажется. Столь простые разговоры могли подтолкнуть к столь же сложным головоломкам, где нить смысла из прямой превращалась в замысловатый клубок. А в случае с князем, привести капитана гвардии, коим являлся Кнут, к непредсказуемым поступкам и решениям.