Кадаро сам позвал его с собой, как человека рассудительного и умного. Более чем все кого он знал. Но тот к тому же имел необыкновенную способность догадываться о чужих мыслях и предугадывать события. За что и получил прозвище Ворон.
Короткий коридор, в котором они находились, вёл в одну единственную комнату собраний. Там, за дверями, старшие маги и посланники решали очень щекотливый вопрос.
– Что Бон сказал?
– Бон сказал, что парень их.
– Значит парень и вправду их. Бон не ошибается.
– Ну, знаешь! Полагаться на выводы посланника так себе. Ты и сам с Боном чуть ли не друг. Тебя он тоже, за своего принимает?
– Принимает. А я понимаю его.
Не выдержав, Кадаро всё же вломился в комнату. На его появление, правда, никто не обратил внимание.
– Странный мальчик очень странный. Хотя его мысли сильно путаны, но как будто они подавлены, – слова эти сказанные одним из присутствующих были столь же тверды сколь и неоднозначны. Так для себя решил Ворон, услышав их за скрипом дверей и шагами Кадаро.
– Вы повторяете это в пятый раз. – Устало констатировал его собеседник.
– Таковы мои выводы.
– Пусть так. Всё равно это ничего не решает. Ему не место в рядах посланников.
– Но доказательств того, что он не странный, нет.
– Как нет и опровержений. Печаль, страх, ненависть – это вам ни о чём не говорит? Да бог его знает, сколько чувств человеческих способны затмить разум.
– И всё же посланники выбрали сторону Бона.
Старшие маги в числе двух сидели за одним столом с посланником. Одного из магов кажется, звали Лорн, другого тоже не точно Лира. Это было не так важно, когда их мантии высокомерно возвышались своими воротниками над их же головами. Посланник в поношенном пальто, старейший Торн годами не покидающий эту комнату, попивал какого-то отвару, заедая его печеньем.
Комната собраний была небольшим помещением с треугольным столом посередине, окружённым тонкими колоннами вдоль круглых стен. За одной из таких стоял приятель Кадаро. Он больше слушал, о чём говорят, тогда, как сам Кадаро подошёл к столу, и, выждав момента паузы в разговоре, высказал своё мнение.
– Уважаемые, о чём вообще тут спорить?! Вы грамоту видели? – Старшие маги спокойно отнеслись к появлению лишнего в их дискуссии. На вопрос они не ответили, и Кадаро продолжил, – там даже имени нет, от мальчишки избавились и нам нельзя опоздать его вернуть. Иначе ответственность за него нести нам! Гильдии давно ждут чего-то подобного, и всё может плохо кончится.
Высказался Кадаро бурно, отчего ему пришлось восстанавливать дыхание. А за столом, как ни в чём не бывало, маги продолжили разговор о своём.
– И всё же один за, один против, один воздержался. Вы же воздержались?
– Вы меня поняли, – подтвердил маг, сам посматривая куда-то в сторону. Кадаро даже показалось, что тому нет дела, но маг продолжил, – получается, ничего не получается.
– Несогласие.
– Мы предлагаем привлечь к решению Ворона. Заговорил молчавший до этого представитель посланников.
– Разве это хорошо? Нам известно про его тесное общение с Боном. Вы же не предлагаете попросту выбрать вашу сторону?
– С другой стороны, кто ещё имеет способности куда лучше подходящие в данном вопросе.
– Считаете, стоит попробовать?
– Считаю, стоит.
– На том и порешаем. Два за. Один воздержался. – Маг повернулся к Кадаро и обратился к нему, – вы всё слышали. Не будете так любезны, заняться этим?
Кадаро растерялся от такого поворота. Посмотрев в сторону приятеля, он ожидал поддержки, но тот лишь пожал плечами и вышел из комнаты. И Кадаро последовал за ним, так и не ответив на вопрос старшего мага.
– Вот молодёжь пошла. Как с такими управляться?
– Ещё было бы кому управляться. Нового главу гильдии так и не выбрали, а с нынешним никто связываться не хочет.
– Всё дело в его «Теории волшебства». Придавать сказкам облик благоразумия и порядка?! Вот, по-вашему, волшебство это странность или безумие?
– Я всегда считал, что безумия сродни несчастьям.