– Да-а… – маг сонно зевнул. – Мы все верим или надеемся. Кто в бога, а кто на высший разум, – томно проговорил он, а затем бодрее продолжил – …странность подходит куда больше. Хотя кошмар и есть несчастье.
– Ворон этот, кстати, неплохой кандидат на место главы гильдии магов, уж общий язык со старым главой точно найдёт. С Боном же нашёл, да и посланники его слушают.
– Шутник, – не сдерживая улыбку, проговорил маг. И указав взглядом на посланника, проговорил с зевотой, – сма-т-рите, ка-к-бы наш-ш разговор не вышел за эти стены.
Посланники как вымерли. Никого по пути к приюту Ворон не встретил. К тому же Кадаро мельтешил перед ним, убеждая в своей правоте. Его Ворон игнорировал. А вот посланники точно сговорились. Чуял Ворон, что не так просто будет найти этого мальчишку. Но был у него небольшой козырь. Он отлично знал Бона, и знал те места, в уюте которых скрывался молчун.
В приюте, как он и думал, мальчишки не оказалось. Тут и Кадаро притих, потому что именно он отвечал за приют и новоприбывших.
Не став бродить в окрестностях и не обыскивая каждый угол здания, по измышлениям Кадаро, Ворон направился на берег, в восточную часть острова.
Из всех пяти островов, на которых обитало сообщество посланников, только остров, где находился приют, имел жутко скалистый берег. А у его восточной стороны находился небольшой островок, усеянный торчащими кольями скал. Ища уединения среди их одиночества и в гулком прибое, сюда любил приходить Бон.
Ворон прилетел один. Жёстко приземлившись, он почти упал. Его поддержал мгновенно подоспевший Бон. Молчун был рад ему. Посланники не умели скрывать своих эмоций, и улыбающийся Бон сам выдал себя. Ворон догадывался, от кого исходила идея, а сейчас наблюдая посланника, уже знал наверняка.
– Быстро я?
– Ага, – коротко ответил Бон.
– Показывай, своего.
Разговоров Бон не любил. Ворон это знал. Легко читая скупые, неспешные мысли посланника он всегда находил правильные слова. Но Бон не за это считал Ворона своим.
Мальчик сидел между скалами, наблюдая за буйным прибоем. Волны разбиваясь о скалистый берег, не могли добраться до него. Им не хватало немного. Вытяни мальчишка руку и вот вода достанет до неё.
Где-то рядом пристроился Ворон, усевшись на одной из скал. Его сознание улетучивалось, а мысли из слов и действий утихали, уступая место образам и картинам снов.
– Здравствуй, – прокаркал Ворон.
Мальчик не ответил. Он только взглянул на Ворона своими грустными глазами. В них отражался прибой, как он брызгами разлетался по миру. А за прибоем скрывался странный туман наполненный голосами и мыслями. Ворон бродил в нём, прислушиваясь. Что-то чужое, непривычное в самых мелочах улавливал он среди этих теней. Ища тепла и света, вышагивал он так недолго. Туман густел. Окутанный могильным холодом, Ворон взметнулся. Туда, где бледный свет жизни озарял небольшой островок сознания.
Круговерть человеческого бытия. Причины, порождающие следствия или наоборот. Почему чайник льёт чай? Может быть, это чай делает чайник чайником? И кто кого тогда льёт? Выливает? Однажды чай решил выливать чайник…
Будто Время сыграла злую шутку, перестав строго судить обо всём.
Подобное происходило с Вороном под этим бледным светом. Он искал мальчишку и там и тут и не находил.
Оставив пустое дело, он всё же рискнул погрузиться в самую глубь тумана, надеясь пролететь его насквозь.
Так бы Ворону и остаться вечно спящим, но поблизости маячил Бон.
Бон мог вечность стоять на месте, ожидая, когда весь мир на миг построится, как надо, и делал шаг. И пока Ворон потеряно метался в тумане, Бон уверено спустился к нему. Схватив за крыло эту дурную птицу, он потянул Ворона к тёмному пятну в тумане. Всё глубже и глубже в чужую душу.
Когда Ворон очнулся перед ним сидели Бон и мальчишка. Они оба наблюдали за прибоем, слегка раскачиваясь.
Покинув их, на обратном пути, Ворон встретил Кадаро. Тот выскочил сразу с вопросом:
– Ну, как?
– Давай вернёмся в комнату собраний, – ответил Ворон на нетерпеливое требование мага всё ему рассказать.
Конечно, Кадаро сопротивлялся и спорил, но Ворон снова игнорируя его, уже шёл в сторону магистериума.
Посланник Торн, одиноко сидя за треугольным столом, ждал их.