– Уменьшения, увеличения, умножения, разделения, сложения, – перечислил сначала простые заклинания маг, и продолжил перечислять более сложные, – перехода, полёта, исчезновения, превращения, перемещения.
Сжав кулаки, Кадаро таращился на странного мальчика. Он сам годам к двенадцати мог похвастаться всего тремя заклинаниями, а тут все десять. Да-а, удивил, думал Кадаро, подобного и вправду не бывало. Насколько Кадаро помнил из истории, однажды удалось вложить девять заклинаний, не больше. Тем посланником был старейший Торн. Десятое заклинание рассыпалось. Рассыпалось…
Кадаро вскочил с растопыренными пальцами рук. Мысль, пронёсшаяся в голове, зародила идею и та дрожью отдалась на кончиках пальцев.
Спустя некоторое время.
– Он с ума сошёл?! Хотя это не новость. И сколько заклинаний он вложил в бедного мальчика?
Всё те же старшие маги, сидя в одном из кабинетов магистериума, обсуждали главную новость последних дней.
Мальчишка, чьё недавнее появление навело суматоху в тихом пристанище посланников, освоился гораздо быстрее обычного. Возможно, Ворон говорил правду, хотя могли быть и иные причины, потому как за изменениями, произведёнными над мальчиком, случились новые. Он совершенно перестал грустить, познавая мир заново, по Боновски.
Но странность не давала шанса легко отделаться от мальчишки. Мало того что юное дарование вобрал в себя весь десяток дозволенных заклинаний, так ещё выяснилось – этим его возможности не ограничились.
Страшный проступок мага открылся сразу.
В большой семье посланников новички достаточно быстро осваивались. Обычно хватало месяца. Почти общее сознание и усиленное чарами восприятие даровали детям возможность в какой-то мере быть нормальными, оставаясь собой.
Порядок у нормальных людей нормальный, всем понятный. Каждый на своём месте, справляется со своими делами. И если тебя хватает только на перемещения предметов, то суждено тебе отвечать за распределение посланий и посылок. Отныне и всегда.
Кому-то суждено большее. Бон, например, неплохо перемещается (для посланника), но вот скрываться от чужих глаз не умеет. Из-за чего был пристроен к внутренним делам посланников.
И так со всеми. Посланники сами устраивали себя к делу, по способностям. Конечно же, мальчик стал исключением.
– Боюсь на этот ответ, нам не хватит собственного счёта, – намекнул на чужое превосходство Лорн, – а у некоторых ещё и названий не хватает, – последнее маг пробормотал себе под нос, не желая лишний раз раздражать Лиру.
– Мальчик пропал, – подвела итог Лира. – Теперь у гильдий есть повод ополчиться на нас. А найдись он прямо сейчас, как с ним быть? Из чьих владений он родом? Не помнишь? – глядя на захламлённый бумагами стол, она сама нашла ответ, – и я не помню. Скоро здесь всё верх дном станет. Одни проблемы и споры.
Осознание не пришло к нему, оно им овладело. Сотни голосов оттенками, эмоциями и иногда картинами образов толкали во внешний мир. Замкнутый в себе, он перепугано открылся для них, увлечённый волшебными рассказами о мире.
Первое, что он запомнил, были волны, мерно накатывающие на берег и шумно омывающие его. А рядом сидел человек. Голоса говорили человека зовут Бон. Один из многих с опозданием тихо проговорил «я Бон».
А дальше шли дни. Мальчик изучал остров, изучал людей, изучал себя.
У магов есть обычай, никто не рассказывает, сколько и каких заклинаний вкладывал в подопечного. Для всех это маленький сюрприз. И когда один испуганный мальчик вдруг по щелчку пальцев стал весело и задорно носится по приюту, играя с другими детьми в салки, нежданно выяснилось необыкновенное в нём.
– Лови его, лови, – кричал маленький Литу.
Светловолосый мальчуган, взобравшись высоко по наваленным подушкам, стоял на изножье кровати и руководил игрой. Его маленький рост и миниатюрность позволяли с лёгкостью прыгать и махать руками, не сваливаясь с узких перил спинки.
Под возгласы Литу вся ребятня, собравшись в кучку, догоняла высокого парнишку постарше. Мешая друг другу, спотыкаясь и толкаясь, они бегали вокруг кроватей в попытках догнать того кто с лёгкостью перепрыгивал с места на место.
Оббегав так все кровати в большой спальне, один из детей, тот, что крупнее, решил хитростью и умом поймать прыгуна. Отбившись от гурьбы, и притворившись запыхавшимся, он дождался нужного момента и кинулся наперерез.