Как кружится, надо мной он;
Он тяжёлый сел мне на плечо,
И так страшно каркал над душою.
Я не знал спасенья от него.
Мрачное моё проклятие…
Вот удача, странник повстречался мне!
И советовал, как ворона согнать.
Он сказал мне: выспроси его,
То, чего совсем ты не желаешь.
(То о чём ты вовсе не мечтаешь.)
И спросил я ворона тогда:
Я любим не буду?
«Никогда»
И опять тот страшный приговор!
Разум не восстал под тяжким гнётом,
Но душа продолжила допрос:
Я несчастлив буду?
«Никогда»
Снова слышу вечный приговор!
Разум сбросил тяжкие оковы,
И сомненьем дух мой пренебрёг:
Одинок я буду?
«Никогда»
Обречённо каркал он в ответ,
Грозный приговор от всяких бед!
Льётся радость из моей души,
Что безумье по несчастью бьёт!
Что проклятья не было, и нет!
А строптивый ворон встрепенулся,
Но не смог когтей своих сорвать.
Тень его теперь моя по праву,
Навсегда прикован он ко мне.
Птица вещая хранит и защищает,
Никогда меня не покидает.
Кадаро брёл в темноте, в полном одиночестве. Что ему оставалось? Кто ещё мог исправить его ошибки?
Разве что Ворон. Именно ему поручили отыскать мальчика, а не Кадаро, про которого вообще не вспомнили.
Понимание, что мальчик был напуган, оправдывало Кадаро, хотя и не снимало с него вины. Решившись исправить своё положение, он отправился вслед за своим приятелем. Шаг за шагом, круг за кругом по той страшной пустоши, куда привело то сумрачное заклинание.
И вот, преследуемый ужасной тенью, Кадаро блуждал среди кошмаров.
– Глупец! Никто неспособен узнать все помыслы людей. Все их мысли. Сюда приходят для других идей. Здесь прячутся от собственных сомнений.
Чёрный палач нагоняя Кадаро, вещал свой приговор. Его страшная фигура разогнала все кошмары, и Кадаро старался не оборачиваться.
– В этот раз я в поиске другого…
Сказанное, как брошенный камень спугнуло нависшее над Кадаро безумие. Но ненадолго.
– Ты, думаешь, что для другого. Ты думаешь, что идёшь вторым. Сам ответь себе, кому ещё открыто сумрачное заклинанье. И тогда, ты примешь знанье: расстанься со своим умом, чужие мысли открывая. Погрузишься во все их сомненья и кошмары, мечты и стремления не потеряв себя? Никогда!
Он сидел на вершине и смотрел вдаль на гладь моря, на неподвижный горизонт, на застывшее не то в рассвете, не то в закате солнце. Возможно, он находился на самой вершине этих гор. Возможно, никто и никогда не пребывал так высоко в этих горах.
Когда-то, там внизу, он мог видеть счастливую молодость мира. Когда-то, он видел брошенные в воду камни.
Его чёрные жёсткие волосы слегка трепал ветер, а тонкие губы на бледном лице и серые глаза почти не меняли своего настроения.
Сейчас его одиночество нарушили, кто-то стоял у самого края и смотрел в сторону тьмы и ужаса.
– А этот маг неплох, выдумать такую штуку! За помощь нам вознагражу его.
Пришелец говорил знакомо, а вот лица его он разглядеть не смог. Бледным призраком ускользала и его фигура. Только образ, подобие собственного отражения.
– Кто ты? – спросил он у пришельца.
– Я? А кто ты? Прекрасная милость поэту? Тринадцатый или всё же четвёртый? А может ты жизни тень и сумрак тьмы? Не ты ли лимб? Забвение… – Пришелец вдруг умолк, но отвратив свой взгляд от тьмы, продолжил, – Сын волшебства, не слышал о таком? Как он, вознёсшись, все миры объединил от основания и до Его чертога. Ты был оружием в руках его врага. Не ты один…
Хищно скривив рот в злобной ухмылке, он смутно вспомнил себя и своё имя, но успокоив свой дух, проговорил бледному призраку:
– Тут тихо и спокойно...
– Как в могиле, – оборвал его пришелец. – Пока в сомненье пребываешь, я буду за тебя, и буду ждать тебя.
С этими словами всё небо заполонили птицы. Их чёрные силуэты неслись ведомые какой-то страшной силой в сторону яви.