Такая злость и отчаяние захлестнула меня, я раскрыла руки в стороны, защищая эту едва теплящуюся жизнь. Камень, предназначенный животному, попал в меня, оставив на руке порез. Я поняла, что дети могут меня видеть.
– Ой, теть, ты чего, это же просто псина. Мы развлекаемся, отойди, не мешай.
Я просто обомлела от такой наглости.
– Это живое существо, которому нужна помощь. Зачем вы причиняете боль этому псу? Разве он кого-то из вас обидел, а даже если так, разве можно бросать в кого-то камни? Вы вообще знаете, что это статья за «жестокое обращение с животными»?! Я сейчас полицию вызову.
– Эй, теть, чё, смелая, да? Ты хоть знаешь кто мой папа на районе. Да он меня по-любому отмажет, а от тебя мокрого места не оставит. Вызывай кого хочешь, я скажу, что это ты мучила животное и нам поверят, мои друганы подтвердят, – закончил свою речь этот ребенок и заливисто, похрюкивая, засмеялся. Троица позади него тут же поддержала этот нездоровый смех.
Мерзко. Очень мерзко. Отсмеявшись, эти «дети» продолжили, в меня полетел ещё один камень. Я видела такое только в новостях, что подростки собираются толпой и кого-то из людей забивают до смерти. Боюсь даже представить, сколько было на их руках вначале смертей таких же ни в чем неповинных животных. Правильно говорят, что если ребенок складывает трупики домашних животных у себя рядом с домом, то позже там появятся и могилы его человеческих жертв.
Всегда считала, что это всё неправда, но вот она реальность. Та часть её, которую я всегда сознательно старалась избегать. Я всегда притворялась, что этого нет, ведь это не случалось у меня на глаза. Может за это меня жизнь и наказала, за то, что ничего не делала. Все жила словно в своем придуманном идеальном мире и не замечала всю эту «грязь» вокруг.
Я поймала рукой еще один летящий в меня камень, чуть сжала его, и он раскрошился в пыль. Юные мучители резко струхнули и попятились, но было уже поздно.
Я снова стала невидимой и почувствовала как ветер, повинуясь мои желаниям, поднимает в воздух те самые камни, которыми была изранена собака.
Стоящие передом мной совершенно растерявшие всю свою браваду мальчишки побледнели и попытались убежать. Поздно. Я давала шанс остановиться. Камни молниеносно полетели в них. Как бы я ни была зла, убить, ещё по сути, детей, пусть и уже с такими ставшими чёрствыми и злыми сердцами, я не могла. Удар камней пришелся по рукам и ногам юных мучителей животных. Но и этого было достаточно. Рыдая навзрыд и трясясь всем телом, нарушители в ужасе убегали прочь. Я задумчиво посмотрела вслед.
Почему люди так жестоки? Как вообще в голове человека может сформироваться мысль умышленного причинения вреда тому, кто ничего им не сделал? Это заложено в людях на уровне ДНК, прописано в их сознании, обосновано инстинктами, это природа человечества? И почему все преступники так уверены, что они окажутся безнаказанными за свои злодеяния? Почему когда с ними творят тоже, что и они делали с другими, они сопротивляются, кричат, молят о помощи? Если они способны испытывать боль, страх, отчаяние, если им знакомы все эти чувства, то почему они хотят, чтобы другие испытывали это ужасающие эмоции или извращенная человеческая натура жаждет именного этого?
Тихий полувсхлип-полурык оторвал меня от созерцания уже пустой дороги. Я осторожно присела напротив умирающего пса. Он посмотрел на меня умными чёрными глазами и слегка склонил голову, будто, благодаря за спасение. Я не смогла сдержать двух одиноких дорожек слёз на щеках, хотя думала, что после смерти утратила всё человеческое.
Вот только я не спасла, я села рядом с псом прямо в кровавую лужу, он с трудом, но поднял свою голову и положил мне её на колени, его сердце в тот же момент перестало биться. Тугой ком подошел к горлу. Я продолжала гладить по голове пса и начала тихо напевать ту колыбельную, что пела мне мама, когда я была маленькой.
– Не печалься, моя юная хозяйка, души грешников будут собраны и отданы туда, где им самое место, – произнес голос в моей голове. Я удивленно посмотрела на пса в своих руках, он также был мертв, но из его тела вылетела черная тень, которая приобрела образ огромного черного пса, похожего на волка. Я его не боялась, я чувствовала родство, будто между нами натянулась крепкая ментальная нить. Теперь мы были одним целым, моя Гончая, – пришло внезапно осознание, непонятно как возникшее у меня в голове. Теперь я многое делала по наитию, знала много того, о чем не могла знать. Это не было пугающим, всё ощущалось так, как и должно было быть.