Все еще держа ее на руках, он открыл дверь библиотеки, и не успела она сообразить, что происходит, как почувствовала, что стоит на ногах, а опора его рук исчезла. Дверь за ней закрылась. Она услышала, как в замке повернулся ключ, и осталась одна в тускло освещенном коридоре.
Секунду она стояла, прислонившись к стене, не в силах двинуться, слишком измученная, чтобы разобраться в хаосе мыслей, чувств и страстей, царившем в ее душе. Потом медленно, очень медленно, как человек, впервые поднявшийся с постели после долгой болезни, она пошла по коридору в сторону холла.
Она услышала взрывы хохота и звук громких голосов, доносившихся из гостиной и комнаты для карт. Лакей с тяжело нагруженным подносом обогнал ее, но она его даже не заметила. Она шла, как сомнамбула, по широкой лестнице и коридорам, ведущим к ее комнате.
И только добравшись наконец до своего прибежища, Кэролайн бросилась на кровать, зарывшись лицом в подушку. Наконец ее чувства нашли выход.
- Вэйн! Вэйн! - рыдала она. - Я люблю тебя! Я люблю тебя! - Слезы струились по ее лицу.
Так ее и застала утром Мария: Кэролайн уснула в полном изнеможении, после долгих слез и бесконечных рыданий; подобного еще не знало ее сердце.
- Миледи! - в ужасе вскричала Мария. - Вы не ложились! Почему вы все еще в вечернем платье? Вы больны, миледи? Почему вы меня не позвали?
- Нет, я не больна, - ответила Кэролайн. - По крайней мере мне так кажется. Только голова болит, и... Ох, Мария, я так несчастна!
Слова вырвались у нее невольно, прежде чем она успела осознать их смысл, и Мария взглянула на нее с изумлением и ужасом.
- Несчастны, миледи? Тогда мы сейчас же уезжаем в Мэндрейк! Мы не останемся ни секунды там, где вы несчастны, даже если речь будет идти о спасении его королевского величества. Мы отправимся домой, миледи, и все будет в порядке.
- Не будет! - горько возразила Кэролайн, поднявшись, чтобы Мария могла расстегнуть измятое вечернее платье.
- Вы замерзли, миледи, - укоризненно проговорила Мария, увидев, что Кэролайн чуть вздрогнула. - И надо ли удивляться, раз вы так и спали всю ночь. Может, погода и теплая, но не настолько. Закутайтесь-ка в шаль, миледи, и ложитесь в кровать. Пейте шоколад, пока он не остыл, а я сейчас же начну складывать вещи.
- Нет, не делай этого, Мария, - сказала Кэролайн устало. - Если ты помнишь, мы приехали сюда с определенной целью, и эта цель по-прежнему существует.
Мария вздохнула.
- Право, миледи, я не знаю, что и делать. Я бы выполнила свой долг, как я его понимаю, если бы увезла вас сейчас же домой, как бы вы ни спорили. Но я никогда не умела отказывать вашей светлости, как вы прекрасно знаете.
- Не делай этого и сейчас, - сказала Кэролайн. Она допила шоколад и откинулась на подушки. - У меня есть время поспать, Мария?
- Конечно есть, миледи. Мисс Доркас только что сказала мне, что ее светлости ваши услуги не понадобятся до полудня, потому что она плохо провела ночь.
Засните, миледи, а когда проснетесь, позвоните, и я принесу вам что-нибудь на завтрак.
- Спасибо, Мария, - отозвалась Кэролайн. - Мне что-то захотелось спать. Но прежде чем уйдешь, скажи мне: есть ли новости?
- Только одна, - ответила Мария, - сегодня приезжает мистер Джервис Уорлингем. Я собственными ушами слышала, как миссис Миллер говорила об этом домоправительнице. Больше того, она распорядилась, чтобы ему предоставили спальню рядом с ее комнатой.
- Сегодня!
Кэролайн мгновенно расхотелось спать.
- Да, миледи, сегодня будет большой званый вечер, гости созваны со всего графства, за столом соберется не менее пятидесяти человек. Это миссис Миллер пригласила их от имени его светлости: насколько я понимаю, ей страшно хочется устраивать приемы и играть роль хозяйки дома, особенно если это будет видеть мистер Уорлингем.
- Понимаю, - сказала Кэролайн и облегченно вздохнула. Наконец-то она встретится с мистером Джервисом Уорлингемом!
- Я не уеду сейчас в Мэндрейк, Мария, даже если мне предложат за это тысячу гиней, - негромко сказала она.
- Засните-ка, миледи, - сказала Мария. - Может, когда вы проснетесь, вы решите иначе.
- Можешь на это не надеяться, - ответила Кэролайн. Мария задернула занавески, а Кэролайн, повернувшись к стене, заснула сном без сновидений.
Как свойственно юности, когда она проснулась, на ее лице не было и следа бурной ночи. Исчезло то отчаяние, которое охватило ее накануне, она помнила только, что Вэйн любит ее, а она - его. Какое значение могли иметь тайны, даже самые роковые, когда восторг любви уносил их в рай? Твердое решение Вэйна не жениться на ней могло сравниться только с ее не менее твердым решением, что он это сделает. Сердце ее учащенно билось при мысли о нем, и она надеялась, что время выберет победителя - и им окажется она.
Позднее, когда Кэролайн зашла проведать леди Брекон, она уже улыбалась. Опасения и страхи, безграничное отчаяние, которое она пережила во мраке одиночества, казались сейчас, когда светило солнце и маленькие попугайчики счастливо щебетали в своих клетках, преувеличенными и нереальными. Кэролайн была уверена, что найдет способ распутать узел; она не сомневалась, что в конце концов спасет своего возлюбленного и от опасности, и от отчаяния, в которое ввергал его столь тщательно хранимый им секрет.
- Сегодня великолепный день, мисс Фрай, - сказала леди Брекон.
- Да, мэм, - согласилась Кэролайн.
- Слишком хороший, чтобы вы сидели взаперти, - добавила леди Брекон. Я собираюсь днем поспать, дитя, и предлагаю вам пойти погулять по саду или навестить Хэрриет у нее дома. Кстати, сегодня у моего сына, кажется, званый вечер. Доркас сказала мне, что весь дом занят приготовлениями. Было бы любезно Пригласить маленькую Хэрриет Уонтедж прийти к нам вечером: она составила бы вам компанию.
- Я уверена, мэм, что Хэрриет будет в восторге, - ответила Кэролайн.
- Ну, так пойдите и пригласите ее, - распорядилась леди Брекон. - А Доркас предупредит миссис Миллер, что это мое приглашение.
Кэролайн улыбнулась этим словам: она прекрасно поняла, что леди Брекон хочет избавить ее от неприятного объяснения с миссис Миллер, которая, несомненно, будет недовольна лишней гостьей, которую не включила в свой список.
"Ее светлость просто очаровательна, - думала Кэролайн, вернувшись к себе в комнату, - но страшно слабая. Лично я никогда бы не допустила, чтобы в моем доме распоряжалась женщина вроде миссис Миллер".
Но она уже начала подозревать, что леди Брекон не случайно отстраняется от мира. Она могла бы быть монахиней, так мало у нее было интересов вне стен ее комнаты. Иногда Доркас пересказывала ей обрывки сплетен, но Кэролайн была уверена, что леди Брекон слушает их больше из-за нежелания огорчить Доркас, чем из интереса. Такое поведение казалось крайне странным для хозяйки такого замечательного замка, тем более странным было оно для матери, настолько преданной своему сыну, как леди Брекон. Нет, несомненно, у нее была веская причина устраняться от борьбы с испытаниями и трудностями обычной жизни.
Кэролайн подошла к шкафу, чтобы выбрать для Хэрриет подходящее платье, которое та могла бы надеть в этот вечер. Она нашла наконец-то, что искала: платье из розового шелка, отделанное букетиками из роз и незабудок. Это платье не слишком шло самой Кэролайн: его розовый цвет не подходил к золоту ее волос, но она была уверена, что оно будет прекрасно смотреться на Хэрриет с ее темно-каштановыми волосами и доверчивыми темными глазами.
Она собиралась было позвонить Марии и попросить ее запаковать платье в сверток, когда, выглянув в окно, увидела элегантную мужскую фигуру, двигавшуюся к каменной беседке в дальнем конце "регулярного" парка. Это был мистер Стрэттон. Глядя ему вслед, Кэролайн вспомнила их разговор накануне вечером.