Ее слова эхом отозвались в памяти Кэролайн:
- Подумать только, почти то же самое мне сказал отец. Он сказал, что любая жертва оправдана и никакой риск не страшен ради любимого человека.
- Ваш отец был прав, - сказала тихо леди Брекон. - Никакой риск не страшен.
- Тогда я знаю, что поступаю правильно, - сказала Кэролайн. - Благодарю вас, а теперь мне пора.
- Одну минуту, - остановила ее леди Брекон. - Дерните, пожалуйста, шнурок, моя милая.
Кэролайн повиновалась. В соседней комнате раздался слабый звук колокольчика. В ту же минуту в дверях появилась Доркас. Леди Брекон взглянула на свою горничную и прочла на ее лице ответ на свой безмолвный вопрос.
- Так ты слышала, Доркас? Принеси мне фамильную вуаль для ее светлости и мои драгоценности.
Доркас поднесла свечу к тлеющим в камине углям и ею зажгла канделябры на каминной полке. Теплый золотистый свет разогнал тени. Из большого сундука в дальнем конце комнаты она достала и поднесла к постели что-то тщательно завернутое в белую бумагу.
- Это фамильная вуаль, дорогая, - сказала леди Брекон. - Я хочу, чтобы вы надели ее. В ней венчалась я сама и многие другие невесты Бреконов.
- С удовольствием, - просто отвечала Кэролайн.
Доркас снова приблизилась к постели, на этот раз с большой четырехугольной шкатулкой, обтянутой голубой кожей с инициалами леди Брекон и короной на крышке. Она поставила шкатулку у постели и подала ее светлости ключ.
- Я давно уже не видела своих драгоценностей, не говоря уже о том, чтобы надевать их, - сказала леди Брекон. - Это мои собственные вещи. Фамильные Драгоценности в банковском сейфе в Лондоне.
Она открыла шкатулку, и Кэролайн увидела сверкающие на бархатных подушках кольца, браслеты и броши. Подняв верхнее отделение, леди Брекон достала из нижнего бриллиантовую тиару. Она была великолепной работы и охватывала всю голову.
Искусно оправленные камни образовывали цветы, ослепительно сверкавшие в свете свечей и казавшиеся живыми. Леди Брекон вложила блистающую диадему в руки Кэролайн.
- Мой свадебный подарок вам, моя прелестная будущая невестка.
- О нет, как я могу принять такое?
- Это мое желание, - твердо сказала леди Брекон. - Это моя собственная вещь и лучшее, что я могу вам дать.
- Благодарю вас от всего сердца, - отозвалась Кэролайн и снова наклонилась поцеловать леди Брекон.
Взяв вуаль, она простилась с леди Брекон и направилась к двери. Доркас распахнула ее перед Кэролайн и, к удивлению девушки, последовала за ней и в коридор. Она явно хотела ей что-то сказать, причем так, чтобы не слышала леди Брекон, и Кэролайн ждала, пока она заговорит. Доркас выглядела более худой и угловатой, чем когда-либо, но, когда она заговорила, голос ее звучал мягче, чем обычно:
- Я хочу пожелать вашей светлости счастья.
- Благодарю вас, Доркас.
- Вы его найдете, миледи, потому что вы обладаете редкой отвагой, сказала вдруг Доркас. - Не бойтесь, если кое-что покажется вам странным.
- Благодарю вас, Доркас, - серьезно отвечала Кэролайн. - Я постараюсь не бояться.
- Постарайтесь, миледи, - сухо продолжала Доркас. - Иногда все оказывается не таким, каким может показаться.
Кэролайн хотела спросить, что означало это загадочное замечание, но не успела она задать свой вопрос, как Доркас отступила в спальню леди Брекон и осторожно закрыла за собой дверь.
Кэролайн вернулась к себе. Мария ожидала ее, все еще в состоянии крайнего возбуждения.
- Миледи, ума не приложу, куда вы делись. А что это у вашей милости в руках?
Кэролайн подала ей вуаль и тиару.
- Помоги мне надеть это.
- Миледи, какая красота! - воскликнула Мария и, не переставая щебетать, принялась закреплять вуаль на голове Кэролайн сверкающей тиарой.
Кэролайн не слушала ее. Она думала о приветливости леди Брекон и неожиданных словах поддержки от Доркас. Нет, она ничего не побоится!
Вэйн может быть сердит на нее, но по крайней мере в этом своем гневе он забыл о прежнем намерении - удалить ее из своей жизни.
Как бы это ни было тяжело, какие бы ужасы ни ожидали ее, все было лучше, чем разлука с ним, говорила себе Кэролайн. Она так верила в свою любовь, настолько была убеждена, что они с Вэйном созданы друг для друга, что его тайна, которую она скоро сможет разделить с ним, не внушала ей опасности. Она была абсолютно уверена, что их соединила сама судьба и что в конце концов все устроится лучше, чем если бы они встретились где-нибудь в обществе.
Вспоминая свое равнодушие к восхищавшимся ею мужчинам, Кэролайн задавала себе вопрос: полюбила ли она Вэйна так глубоко, с такой всепоглощающей страстью, если бы они познакомились где-нибудь на балу и он принялся бы ухаживать за ней с той учтивостью, элегантностью и изысканностью, которые свойственны великосветским романам.
Почему-то это казалось ей маловероятным.
Нет, их любовь должна была быть именно такой, тревожной и пылкой. Может быть, пройдя испытания трудностями, она только станет сильнее и, очистившись и возвысившись, останется с ними навсегда.
Мария отступила на шаг полюбоваться своим искусством.
- Ну, вот, миледи, я кончила. Никогда еще я не видела вашу милость такой красивой!
Кэролайн в первый раз с тех пор, как села за туалетный столик, взглянула на себя в зеркало. Мягкие таинственные кружевные волны обрамляли ее лицо, не затеняя в то же время блеск ее волос. Бриллиантовая тиара венчала ее голову. Это украшение удивительно шло к ее изящной стройной шее и подчеркивало ее манеру гордо поднимать подбородок. Оно придавало ей царственный вид.
Да, она была прекрасна, но было нечто большее, чем красота, в глубине ее глаз, в ее вздрагивающих нежных губах. Это было лицо девушки, оказавшейся на перепутье жизненных дорог, вступающей в пору женственности со всеми ее тайнами.
Откровения, увиденные ею на собственном лице, на секунду заставили Кэролайн закрыть глаза. Торжествующая и смятенная, полуребенок-полуженщина, где-то между небом и землей, она все же ощущала уверенность в себе, уверенность, дарованную самой сильной из всех человеческих страстей.
- Который теперь час?
Мария взглянула на часы на камине.
- Без одной-двух минут полночь, миледи.
Не успела она договорить, как раздался громкий стук в дверь. Мария открыла ее: на пороге стоял Джеймс.
Сознавая торжественность момента, он был серьезен и даже ни разу ей не подмигнул.
- Его светлость шлет вам поклон. Он ожидает вашу светлость внизу.
Мария закрыла дверь и повернулась к Кэролайн.
Слезы уже давно стояли в ее глазах, но теперь, при взгляде на свою госпожу, она откровенно расплакалась:
- О миледи, миледи!
- Утри слезы, Мария, - спокойно сказала Кэролайн. - Ступай в часовню, я хочу, чтобы ты видела церемонию. Я последую за тобой тотчас же.
- Да, миледи, - прорыдала Мария, - но кто поведет вас к алтарю? О, если бы только его светлость господин маркиз был здесь! И что он только скажет, пропустив самый важный день в вашей жизни?
Кэролайн положила ей руку на плечо.
- Я больше всего хотела бы, чтобы папа и мама были здесь, но раз уж их нет, пожелай ты мне счастья, Мария.
- О миледи, я желаю вам самого большого счастья в мире, вы же знаете, рыдала Мария, утирая глаза концом передника.
- Тогда поторопись, - сказала Кэролайн, и Мария послушно вышла, оставив ее одну.
Минуту Кэролайн неподвижно стояла посредине комнаты. Затем она опустилась на колени возле постели. Сжав руки и закрыв глаза, она повторяла простые молитвы, которые с детства читала каждый вечер. Она молилась тихо, забыв обо всем, и когда закончила, то вдруг почувствовала умиротворение и спокойную уверенность, которая, она знала, ей не изменит.
Она вышла из спальни и медленно пошла по коридору. В тишине слышен был только шелест ее платья и шуршание кружевной вуали, касавшейся ковра. Подойдя к главной лестнице, она остановилась и взглянула вниз: там, в холле, уже дожидался ее лорд Брекон.