Когда сознание ко мне вернулось и действие дурмана прекратилось, я обнаружил, что нахожусь в незнакомом помещении, в котором и пишу тебе эту записку.
В комнате высокое окно с железными решетками. По-видимому, я нахожусь на втором или третьем этаже. Изредка сюда доносится шум транспорта. Но трудно определить, откуда и с какого расстояния.
Теперь о главном. Так или иначе, буквально в самое последнее время мне удалось узнать следующее: одна из специальных групп Гиммлера находится здесь с заданием проследить полет и точность попадания «летающих снарядов», именуемых в Германии «Фау-2». Тебе они хорошо известны. В этой группе действуют две-три женщины и примерно столько же мужчин. Группа, повторяю, имеет весьма важное значение. Оно состоит в том, чтобы не только точно засекать место падения «Фау-2», но и немедленно передавать информацию об этом. Кому именно и по каким каналам они намерены передавать эту информацию на континент – мне неизвестно.
Теперь я убежден, что был весьма искусно приглашен в эту компанию и что там находились двое, а то и трое подозрительных людей. Напоминаю адрес квартиры, в которой состоялась эта вечеринка: Гланстон Курт, Сент Джонс Вуд, 324. Хозяйка – миссис Маринет. То, что я принял приглашение туда, нельзя, ни в коем случае считать ошибкой. Но грубейшей моей оплошностью было то, что я не подготовился, как положено, к этой вечеринке и ничего не сообщил Старику. Я не представлял себе столь стремительных темпов. В этом я непростительно виновен, не сетую и, очевидно, расплачусь своей головой.
Если получишь это письмо, на что я мало надеюсь, то, помимо прочего, можешь начинать поиски среди всех присутствовавших у Маринет. Женщина, которой я так опасался, высокого роста, довольно красивая, с белокурыми волосами. Я бы сказал даже, слишком красивая, как бы искусственно красивая. Имени ее я не знаю. Повторяю, определенных данных против нее у меня нет.
Боюсь, что сведений, которые я сообщаю, окажется слишком мало, но все же убежден, что кое-что пригодится для розыска.
Очень сожалею также, что ничего не могу сообщить о людях, затащивших меня сюда. Никого из них я не видел с того момента, как ко мне вернулось сознание.
Однако я начинаю думать, что какую-либо зацепку ты сможешь разыскать на Киннаул-стрит. Вызывает подозрение то обстоятельство, что банда действовала, по-видимому, очень уверенно и спокойно, хорошо ориентируясь во внутреннем расположении дома без чьей-либо помощи изнутри. Ясно? И к тому же, где находилась в тот момент моя квартирная хозяйка? Если не дома, то мои выстрелы она могла не слышать, но где же она могла быть в такой поздний час, перед рассветом? Будь я на твоем месте, я бы весьма заинтересовался этой особой, на квартиру к которой я попал не случайно. В этом я теперь уверен.
Вчера я встретил того самого наглеца с бледным лицом. Он вертелся на углу улицы. Я заговорил с ним, и наша беседа закончилась в кафе, которое называется «Пучок перьев». Это на Малбри-стрит. Мы немного выпили. Должен сказать, что это весьма и весьма опасный тип. Учти, он знаком с моей хозяйкой. И учти, именно он, по сути дела, ввел меня в компанию Маринет.
Эти идиоты еще не успели очистить мои карманы, и у меня сохранился блокнот и, к счастью, конверт и карандаш. Я попытаюсь выбросить это письмо сквозь решетку. А вдруг кто-либо подберет и бросит в почтовый ящик! А если нет… ну, что ж…
Очевидно, банда поджидает, когда я приду в себя. Сомневаюсь, что мне удастся отсюда выбраться. Что ж, сам виноват. Желаю удачи, Мики.
Всегда твой Сэмми.
Р. S. В самые последние дни установил контакт с превосходным сотрудником. Она прибыла с континента. История длинная – она ее расскажет сама.
Она тоже была на вечеринке у Маринет. Контакт с ней для тебя крайне важен. Ее имя Джанина Грант, а ее адрес: Верити-стрит, 16. С.».
Я выпил виски с содовой, еще раз внимательно перечитал поразившую меня записку Сэмми и затем сжег ее.
Я ощущал крайнюю признательность к мистеру Твей-тсу, кто бы он ни был, за отправку письма Сэмми.