Очевидно, двое джентльменов из гражданской обороны пережили горячие боевые минуты.
Я вздохнул и, стоя в углу комнаты, обозревал картину хаоса.
Затем, подойдя к дверям спальни и убедившись, что они также заперты, я осторожно и тихо постучал. Как и следовало ожидать, я не получил никакого ответа. Открыв отмычкой дверь и войдя внутрь, я убедился, что в спальне царил не меньший хаос. Здесь также все было перерыто и разбросано.
Покрывало было сорвано с кровати и валялось на полу. Одна подушка подпорота. Два-три изящных платья небрежно брошены на кровать.
Я зажег сигарету и осмотрел незнакомую мне комнату. Это была очень уютная спальня, свидетельствовавшая о тонком вкусе ее владелицы.
Осматривая комнату, я подумал, что владелица была бы несколько раздосадована, увидев в ней подобный разгром.
По всем признакам выходило, что ее не было в момент разгрома квартиры. По-видимому, она не встречалась с этими джентльменами, и последние орудовали в ее отсутствие. И, вероятнее всего, она вообще не являлась домой этой ночью. Все это можно было рассматривать как весьма благоприятное обстоятельство для нее. Это была несомненно счастливая случайность для Джанины.
Я расхаживал по комнате, заглядывал во все углы, пытаясь найти что-либо полезное для меня, хотя и не имел никакого представления, что именно я ищу или хотел бы найти.
Так я ничего и не нашел.
Я вернулся в гостиную и окинул ее взглядом. В углу стоял небольшой письменный столик с открытыми ящиками. Я подошел к столику и осмотрел его. На нем лежала папка с бумагой для письма, а также пачка промокательной бумаги. Я раскрыл ее и бегло просмотрел. В ней не было ничего стоящего или интересного, за исключением, может быть, неиспользованной почтовой открытки. На лицевой стороне этой открытки была помещена фотография старинного Мавританского замка в Чипингфилде.
Положив открытку обратно в папку, я принялся бродить по комнате в поисках чего-либо бросающегося в глаза, чего-либо, что кто-нибудь мог бы уронить, забыть, утерять. Ничего такого я не находил. Но когда я повернулся к двери, в глаза мне бросился железнодорожный путеводитель, лежавший на камине. Путеводитель выглядел совершенно новеньким. Большими и указательными пальцами обеих рук я взял путеводитель за основание с обеих сторон и приподнял его над головой, слегка подув на него снизу. Книга слегка раскрылась. Я развернул ее в этом месте и убедился в том, что на данной странице, на которой, видимо, путеводитель только и раскрывался, было расписание поездов в Чи-пингфилд.
Я закрыл книгу и положил ее обратно на камин.
Еще раз внимательно окинув взглядом квартиру, я запер отмычкой обе двери и спустился по лестнице вниз.
Внизу я вызвал миссис Адамс и, когда она появилась, сказал ей:
– Мисс Джанины нет дома. Квартира ее заперта, и я напрасно несколько минут прождал ее, надеясь, что она скоро вернется.
– Меня это удивляет, – сказала хозяйка.
– Не беспокойтесь, она скоро вернется.
– Вы так думаете, сэр? Может быть, что-то неладно?
– Этого не может быть. И вы ничего не предпринимайте, пока она не вернется. За квартиру уплачено?
– Только до конца недели, – сказала она.
Я спросил, какова квартплата, вынул бумажник и вручил ей несколько банкнот.
– Здесь, миссис Адамс, до конца месяца. Но, разумеется, она вернется раньше.
– Надеюсь. Но вообще странно…
Попрощавшись с ней, я медленно направился домой.
Насколько я понимал сложившуюся обстановку, имелся только один путь, который следовало немедля испытать. Во всяком случае, поездки за город меня всегда привлекали.
Однако куда же девалась Джанина, задавал я себе вопрос, но тут же ловил себя на том, что обманываю сам себя. Я уверен был в том, что знаю, где она могла быть и что могла делать.
«Что ж, – подумал я, – так это или не так, сегодня вечером мне это будет известно».
Глава 7Великий Равалло
Эрни Голвейда прибыл точно в назначенное время. Он был чуть выше среднего роста, изящный, с безупречной фигурой. На первый взгляд, правда, он казался немного полноватым. Но на самом деле состоял лишь из мускулов. Ноги он ставил со странной точностью и мягкостью, напоминая повадку кошачьих. Округлое лицо казалось добродушным, но это впечатление создавалось, если не замечать его глаз. Они были серо-голубые со странным стальным блеском. Словом, это были глаза убийцы.