– Хорошо. Это займет у меня немного времени. А затем?
– Затем вы вернетесь в «Корону», снимете там номер и до утра пару часиков отдохнете. Утром понаблюдайте за служебным входом в кинотеатр.
– Зачем?
– Чтобы засечь тетушку. Вот ваша задача. Тетушка находится в Боллинге. И находится она здесь, повторяю, не для поправки своего здоровья. Она и Равалло работали вместе. Этой ночью Равалло закончил здесь свои гастроли. Я просмотрел план его выступлений и знаю, где он должен был играть в понедельник. Это было бы его последнее выступление. Так вот, тетушка всегда встречалась с ним в его гримерной и без всяких помех могла вести с ним любые разговоры. Почти наверняка перед его отъездом из Боллинга между ними должны состояться очередные переговоры. Сегодня она навестит его вновь. Ваша задача – повиснуть у нее на хвосте.
– Но она могла и уехать отсюда.
– Конечно, могла. Но девяносто девять шансов из ста за то, что она здесь и явится в кинотеатр. Ваша задача – проследить, куда она направится после Боллинга. Учтите, эта тетушка – бестия очень увертливая.
– Это я уже знаю.
– Она достаточно быстро и ловко выскользнула из моего поля зрения. Надо постараться не упустить ее и на этот раз… А в том, что Равалло отбыл в преисподнюю, есть одна неплохая сторона.
– Вы думаете?.. Так… Но если она и есть, то я не вижу ее. Что же здесь может быть хорошего, мистер Келлс?
– Сегодня факт исчезновения Равалло станет известен и администрации кинотеатра, и тетушке, а затем уже и местной полиции, что, впрочем, нас не касается. Так вот, тетушка задумается, что за чертовщина могла случиться с этим Равалло? Куда он мог деваться? За помощью в полицию она, разумеется, не обратится, но зато сама предпримет все доступные ей способы и меры, чтобы разыскать своего важного сотрудника. Она будет метаться во все стороны, и, конечно, в конце концов чутье подскажет ей, что Равалло нами раскрыт. И ликвидирован. Все это в определенной степени облегчит вам ее выслеживание.
– Согласен.
– Но дело вот еще в чем. Она обязательно что-то предпримет или куда-то направится. Ваша задача – проникнуть в логику ее действий. Понимаете?
– Да. Постараюсь. Как будто все ясно, и думаю, что вы абсолютно правы. А с этим, – кивнул он в сторону Равалло, – я управлюсь за полчаса. Только очень досадно… Если бы знать, то я бы его сам…
– Ничего, Эрни. Вы еще будете иметь шанс кое-кого из них прирезать, если, конечно, они не сделают это первыми.
– Постараюсь не доставить им этого удовольствия.
– Будем надеяться, Эрни. Итак, до свидания. Приведите все здесь в порядок, отдохните и осторожно принимайтесь за тетушку.
Я дал ему подробное описание наружности голубоглазой леди.
– Где я смогу установить контакт с вами? – спросил он.
– Там же. Звоните мне в отель, как договорились. Если меня там не будет, ваше сообщение примет портье. Все они об этом предупреждены.
– Ясно. До свидания.
Я вышел на улицу. Дождь лил в полную силу, и было совершенно темно. Кое в чем эту ненастную погоду следовало признать благоприятной.
Втянув голову в воротник пиджака, я быстро зашагал к центру Боллинга, думая о том, что в делах далеко не всегда бывает удача.
В Лондон я вернулся незадолго до рассвета.
Поставйв машину в гараж, я разыскал прежде всего дежурного ночного портье. Оказалось, что никто мне не звонил и не спрашивал обо мне. Все выглядело так спокойно и благопристойно, что я почувствовал себя явно не в своей тарелке.
Я прошел к себе, принял сперва холодный, а затем горячий душ, переоделся и принялся за виски с содовой. В этом я нуждался особенно, ибо чувствовал себя так, как если бы вертелся в замкнутом кругу и ни за что не мог уцепиться.
Все в этом деле шло не так, как я мог бы предположить. На этот раз даже действия Сэмми представлялись мне далеко не понятными. С самого начала казалось, что Сэмми не придерживается определенной линии поведения, что само по себе было не похоже на него. Сэмми мог делать нечто неопределенное, нечто, что могло казаться странным, неясным и даже несуразным, нелепым, но всегда при этом имел совершенно определенную цель. И только в этом деле я оказывался бессильным разгадать линию его поведения.
В нашем деле, разумеется, часто приходится действовать на ощупь, наугад, наудачу, и критерием может служить только успех или неуспех.
Если Сэмми действовал именно так, то его действия никак нельзя считать успешными. В самом деле, почему Сэмми, прежде чем отправиться на ту вечеринку, ни одного слова не сказал и не написал ни мне, ни Старику? Почему? Прав ли я, полагая, что причиной этому то, что Сэмми до вечеринки не был в чем-то уверен? Так ли это? Он о чем-то догадывался, что-то подозревал, на что-то рассчитывал, но уверенности во всем этом у него не было. Чувство неопределенности и неуверенности, по-видимому, владело Сэмми до самого прихода на вечеринку. И если это так, то и в этом случае результат его тактики выжидания и фактического бездействия был неисправимым и, конечно, явно плачевным.