– Пожалуй, вы правы, – согласился Кирк. – Позже я все равно до него доберусь. Жаль только, что казнить его не мне придется.
– Наказание может и не понадобиться, – заметил Чан.
– Надеюсь, что так, – сказал Кирк.
После завтрака Чан позвонил в редакцию «Глобуса» и спросил домашний адрес Билла Ренкина. Тот еще спал, но, разбуженный, сразу откликнулся на приглашение Чана приехать в бунгало Кирка.
Уже через час, выбритый и полный энтузиазма, Рен-кйн появился. Он широко улыбался, пожимая всем руки.
– Что, не смогли удержаться от соблазна? – спрашивал он. – Холодный и рассудительный представитель Востока вернулся назад.
Чан кивнул.
– Холодный и рассудительный представитель Востока слишком любит американцев, чтобы бросить их в беде. Я вернулся помочь капитану Фланнери.
– Все верно! – засмеялся Ренкин. – Я разговаривал с ним вчера вечером. Он здорово удручен, но не признается в этом даже самому себе. Ну, а что нового? Кто убил сэра Фредерика?
– Дело слишком запутанное, чтобы решить его сразу, – ответил Чан. – Сперва надо проникнуть в прошлое и как следует в нем разобраться. Кстати, вы можете мне помочь в одной небольшой проблеме. Потому я и осмелился вас побеспокоить.
– Какое беспокойство? Я просто счастлив, что вы мне позвонили. Давайте, выкладывайте.
– Прежде всего условимся о полнейшей тайне. Никаких публикаций. Понимаете?
– Для начала согласен. Но потом… потом я буду первым. Идет?
Чан улыбнулся.
– Однако вы довольно привередливы. Ладно, так и порешим. А пока надо вести расследование… Вы помните историю Евы Даренд?
– Разве ее можно забыть? Еще ни одна история настолько меня не потрясала… Пешавар, темные холмы, игра в прятки и маленькая блондинка, которую никогда больше не видели. Если не это называют романтикой, тогда вообще неясно, что ею называют.
– Ваши слова выражают истину. Она исчезла пятнадцать лет назад, так говорил сэр Фредерик… Однако ни он, ни статьи, которые я просмотрел, не сообщали точной даты. В какой день, какого месяца приблизительно 1913 года Ева Даренд растворилась в ночи? Вы сумеете это выяснить?
Ренкин торопливо закивал.
– Подробную информацию наверняка печатали газеты всего мира. Я немедленно перерою наши подшивки за 1913 год.
– Великолепно, – одобрил Чан. – Но только лично вы, и никто другой. Думаю, вы найдете то, что нам нужно. И взгляните, пожалуйста, упоминается ли там имя полковника Битхэма.
– Что?! Битхэм? Эта важная птица? Неужели он замешан в случившемся?
– Вы его знаете? – поинтересовался детектив, игнорируя последний вопрос.
– Я брал у него интервью. Загадочная личность. Если окажется, что он фигурирует в деле, моя статья получится еще увлекательнее, чем я ожидал.
– Но возможно, он и не причем, – предупредил Чан. – Пока мною руководит простое любопытство. Итак, вы просмотрите газеты?
– Обязательно! И сразу же поставлю вас в известность. Уже лечу!
Репортер убежал, оставив Чана наедине с увесистой книгой. До самого ленча гонолульский детектив сопереживал и удивлялся полковнику Битхэму. Вместе с ним он шел сквозь пески, снега, горы и реки. Рядом погибали люди и верблюды, мили пути ложились за плечами. Ничто не могло остановить полковника…
Во время ленча зазвонил телефон, и Кирк снял трубку.
– Алло… О, мисс Морроу!.. Конечно, он здесь… Да, буду… Извините… Не беспокойтесь… Просто мистер Чан чужой в нашем городе, и я не хочу его потерять. Да… Нет, я приду, так что не возражайте, леди, не возражайте… – Он повесил трубку на рычаг. – Мы приглашены к двум часам в кабинет к мисс Морроу для встречи с Эндербэями. То есть, приглашены вы, а я напросился.
Ровно в два Чан и его хозяин входили в здание прокуратуры.
Кабинет мисс Морроу оказался душной каморкой, снизу доверху, заставленной книгами.
Заместитель прокурора, встав из-за стола, с улыбкой поздоровалась с ними.
Кирк придирчиво огляделся вокруг.
– Боже мой! И вы все время проводите в этом помещении? – Он подошел к окну. – Очаровательный вид на пыльную улицу, настоящий восторг. Как-нибудь я вывезу вас на лоно природы, чтобы показать деревья и траву. Вы будете удивлены.
– Эта комната не так уж плоха, – заметила девушка. – Правда, люди сюда иногда заходят неважные, но ведь я на работе.
На пороге кабинета возник Фланнери.
– Вот мы и собрались снова, – произнес он. – Все, как один, готовые к приему очередной порции рассказов. Теперь миссис Эндербэй, да? Большинство дам, замешанных в нашем деле, входят в Лигу женщин-избирательниц.