Глава 11. Рost scriptum (эпилог к первой части)
Семён Жменя, не успев выехать из Кёнигсберга, уже прослышал, что Пауль Скалих вернулся в свою резиденцию. Якобы он был ранен лесными разбойниками, впрочем, рана оказалась лёгкой и большого вреда ему не причинила. Спустя примерно месяц дипломат благополучно достиг Москвы, где явился пред очи государя Ивана Грозного с посланием от герцога Альбрехта. Невеста Семёна Агна приняла православие и получила новое имя – Анна. Они обвенчались и поселились в Москве. В 1572 году Семён Жменя принял участие в Молодинской битве. Князь Михаил Воротынский поручил ему поддерживать боевой дух немецких наёмников. Бок о бок сражался казак вместе с опричником Генрихом Штаденом. В том бою Жменя был тяжело ранен и вернулся в Москву только через полгода после сражения. Расправа, которой Иван Грозный подверг спасителя Руси князя Михаила Воротынского[26], не коснулась Семёна. Царь высоко ценил свой Посольский приказ, и казак остался служить на прежнем месте.
После смерти царя Ивана Семён Жменя со своими детьми и внуками переселился на окраину города, где на берегу Москвы-реки выстроил целый квартал, получивший впоследствии название Семёновской слободы. Она просуществовала вплоть до сожжения Москвы Наполеоном. Жменя не принадлежал к известным фамилиям, борющимся за власть во времена Фёдора Иоанновича и Бориса Годунова – Шуйским, Нагим, Долгоруким… Он честно исполнял свой долг и не участвовал в политических интригах. Ему удалось стать подлинным дипломатом при дворе русских царей, и это не раз спасало его от расправ в Смутное время. Семён и Анна прожили долгую и счастливую жизнь. Но две мечты славному казаку так и не удалось осуществить: это – переехать на родной Дон и встретиться со старым другом из далёкой Пруссии – Дитрихом Вёллером.
А Дитрих Вёллер осуществил задуманное. Он добился аудиенции польского короля Сигизмунда Августа и предоставил последнему собранные документы о заговорщике Скалихе. Началось разбирательство. Возможно, рассмотрение такого неординарного вопроса затянулось бы надолго, но из Кёнигсберга прибыли и другие дворяне, ярые противники авантюриста – Элиас фон Канитц и Отто фон Трейт. Информацию же, связанную с созданием гомункулусов, Вёллер благоразумно утаил.
В августе 1566 года польский король направил в Кёнигсберг комиссию для расследования дела Скалиха. Закончилось оно процессом, на котором председательствовал тринадцатилетний наследник, Альбрехт Фридрих. Но, поскольку к тому времени Скалих и Зоннерлихт уже скрылись (коварный советник напоследок выманил у герцога Альбрехта более 7000 талеров!), то главными обвиняемыми перед судом предстали магистр Иоганн Функ, Матиас Хорст и Иоганн Шнель. Им вменялось следующее: нарушение в герцогстве христианского согласия, пропаганда еретического осиандерского учения и поддержка авантюриста и чернокнижника Скалиха. За это они были казнены на рыночной площади Кнайпхофа.
Как вскоре стало известно, Скалих объявился в Данциге. Он вновь стал католиком и сменил фамилию на Скалигер. Его сопровождал верный помощник Теодорус фон Зоннер. По одним слухам, бывший советник герцога умер в 1575 году, по другим – в 1594-м он опять прибыл в Кёнигсберг, изменив внешность и имя, впрочем, к тому времени о нём никто уже не помнил.
Потрясённый случившимся, герцог Альбрехт полностью отошёл от государственных дел и умер в своём замке Тапиау 20 марта 1568 года. В тот же день из замка выехал всадник и помчался в Нойхаузен. Через несколько часов скончалась вдова герцога Анна Мария. Бразды правления Пруссией принял пятнадцатилетний Альбрехт Фридрих. Хоть Скалиху и удалось убедить герцога изменить завещание в свою пользу, но документ впоследствии посчитали недействительным. Молодого же принца сочли способным управлять герцогством. Но, как выразился в своё время герцог Альбрехт, «вьюн, такая рыба… когда держишь его в руках и думаешь, что поймал, а он возьми да выскользни...» Среди таких «вьюнов» оказался и лейб-медик Симон Титиус. По настоянию маркграфа Георга Фридриха фон Бранденбурга Ансбахского, придворный врач продолжал собирать (а точнее, фабриковать) медицинские документы, свидетельствующие о прогрессирующей душевной болезни второго герцога Пруссии. Зрел новый заговор, целью которого стало отстранение от власти Альбрехта Фридриха. Вскоре «болезнь» молодого герцога уже не вызывала ни у кого сомнений. В 1577 году польский король Стефан Баторий назначил к «душевнобольному» Альбрехту Фридриху опекуна – Георга Фридриха маркграфа Ансбахского.