Брови герцога поползли вверх.
– Печень? Как ты догадался, дружище? – Альбрехт остановился и пристально взглянул на гостя. – У меня это написано на лице?
– Представьте, да. Я определил это по окраске склер ваших глаз и форме ушных раковин. Хочу рекомендовать вам приём отвара ромашки с чередой, а каждое новолуние поститься в течение трёх дней.
– Вот как, – медленно произнёс герцог. – Мои лейб-медики об этом ничего не говорили.
– И прошу вашу светлость пить меньше вина. Abusus in baccho[2] – серьёзная помеха здоровью и делам!
– Ха-ха! Вот в этом ты абсолютно прав! Пьянство – столица всех пороков! Но я уже борюсь с этим недостатком. Мне в том помогает мой друг и соратник Пауль Скалих! Слышал ли ты о нём, дружище Томас?
– Как же… – доктор дипломатично подбирал подходящие слова…
В Кракове и в Вене только и было разговоров, как об ушлом молодом человеке, хорватском простолюдине, сумевшем приблизиться к герцогу Альбрехту настолько, что тот стал безгранично ему доверять. Говорили, что Скалих не только получил доступ к финансовым делам герцога, но и был способен сместить того или иного советника, а на его место назначить другого. От Альбрехта он получал и значительное жалование, и поместья в личную собственность, и, разумеется, драгоценности.
– …Князь Скала, такой у него титул, талантливый и весьма образованный человек. В восемнадцать лет – уже доктор теологии в университете Болоньи! – Томас внимательно следил за реакцией герцога. Тот улыбался и кивал головой. – Он умён, знает множество иностранных языков, ваш преданный слуга и советник!
– И это ещё не всё, дорогой друг. Пауль Скалих умеет вызывать духов и выведывать у них разные тайны. Ему всего тридцать, но он уже известный учёный и читает лекции в нашем Университете. Кстати, – герцог махнул рукой в сторону Трагхайма, где среди прочих домов и домишек располагался роскошный особняк, – вон там его резиденция! Позже ты познакомишься с ним ближе и оценишь его таланты.
«Герцог с давних пор питает пристрастие к разного рода магам, – с грустью подумал доктор. – Не мудрено, что среди них нашёлся тот, кто оказался способен очаровать старика. Не извольте беспокоиться, ваша светлость, уж я присмотрюсь к молодому проходимцу».
Альбрехт между тем рассказал о спиритических сеансах, которые проводил Скалих. С его слов, однажды был вызван дух первой жены герцога, Доротеи. При этом дух «открыл» такие подробности личной жизни властителя, которые могла знать только она. Герцог не забыл упомянуть и тот факт, что во время проведения одного из таких сеансов ему вдруг сделалось дурно и придворные с трудом привели его в чувство… «Действительно, этот Скалих – довольно опасный тип! А добрый Альбрехт, по-видимому, давно уже у него на крючке», – подумал доктор, но спросил следующее:
– А как поживает ваша нынешняя супруга, Анна Мария Брауншвейгская?
– О-о, – герцог улыбнулся. – Анна Мария подарила мне наследника, ему уже одиннадцать! Но теперь ей скучно в обществе старика, – он улыбнулся ещё шире. – Ведь ей всего тридцать два. Она часто отлучается к себе в Нойхаузен, где проводит время в чтении и беседах с учёными людьми, а также по-своему обустраивает свою резиденцию. Благодарю тебя, дружище Томас, с ней всё в порядке.
«Скалих и Анна Мария? – мелькнуло в голове у астролога. – Что ж, очень может быть! Оба молоды…» Вопрос же задал такой:
– А как себя чувствует ваш наследник Альбрехт Фридрих?
Видя, как герцог изменился в лице, доктор Волькенштайн понял, что он близок к разгадке мучившего его вопроса.
– Спустимся к Замковому пруду, – предложил Альбрехт. – И я тебе всё расскажу…
Они начали постепенно удаляться от северного крыла Замка. Бравые «гвардейцы» фон Трейта, зная обычный маршрут герцога, предусмотрительно заняли новые позиции, ограждая своего правителя от нежелательных встреч. Ветер дул в лицо, правда, сил у него заметно поубавилось. Оранжевое пятно солнца, изредка проглядывая сквозь растрёпанные тучи, приблизилось к крышам Трагхайма, находящегося на западе от Замкового пруда. Поверхность воды тускло поблёскивала, покрывшись мелкой рябью, словно «гусиной кожей».