– Да, сударь, – ответил лейб-медику Волькенштайн. – У меня богатая врачебная практика, но я прибыл сюда не за этим. Признаюсь, о болезни наследника я узнал, уже будучи в гостях у его светлости герцога Альбрехта. Он посчитал, что я способен предложить что-то более действенное, чем все придворные врачи.
– Излишняя самоуверенность может вам сильно помешать… – елейным голоском пропел Титиус. Чувствовалось, что начинается словесная дуэль.
– Пока же я могу сказать лишь одно, – невозмутимо продолжил Волькенштайн, – нет верного лекарства от неверного образа жизни! Обычно больному подробно рассказывают о том, как, когда и сколько принимать пилюль, но забывают о питании, сне и прогулках. А это, как раз – самое важное! Как вам известно, я прибыл на торжественную встречу в честь двадцатилетия основания кёнигсбергской Академии. Но врач – всегда врач: наш долг не знает отдыха.
– Как же вы правы, сударь, – слащаво улыбался оппонент. – Единственное, что может спасти наследника… или оттянуть тот исход, которого мы все боимся, это – отдых среди лесов и полей. Его высочество любит уединение и покой, вот пусть и поживёт в тиши под нашим присмотром в замке Нойхаузен. На данный момент только это пойдёт ему на пользу…
К беседе докторов присоединился Якоб фон Шверин, сухощавый господин высокого роста, с круглой лысой головой, крупным носом и выдающейся вперёд нижней челюстью. Его лицу, казалось, была чужда мимика: оно постоянно оставалось отстранённым и безмятежным, лишь в серых глазах улавливалась какая-то грусть. Две глубокие складки у переносицы наставника наследника свидетельствовали о том, что мыслительный процесс учителя – явление довольно частое и охватывающее продолжительные периоды времени.
– Дорогой доктор, мы наслышаны о вас, как об известном хироманте и астрологе. Не могли бы вы рассказать, как данные науки помогают вам в лечении больных?
Волькенштайн был рад вмешательству фон Шверина. От Титиуса исходил такой заряд подозрительности и страха, что поддерживать разговор становилось всё труднее.
– Видите ли, сударь, в своей практике я применяю живительные силы природы и воздействую на пациентов собственной мыслью…
– Но неужели это возможно? Поделитесь с нами своими премудростями!
Доктор Томас улыбнулся.
– Ошибочно думать, что болезнь побеждают только с помощью ланцета или микстур. При желании и определённом навыке, исцелять можно, подобно нашему Спасителю, словом и силой человеческой мысли…
– Не слишком ли смелое утверждение? – воскликнул фон Шверин.
– Такие способности, – продолжал доктор Томас, – я развивал у себя ежедневными тренировками: часами смотря по утрам на горы, вечером – на воду, а ночами – на свечу. И теперь нисколько не сомневаюсь, что «умными» глазами можно делать всё!
– Поясните, сударь, свою мысль, – заинтересовался Титиус, посматривая на коллегу, как инквизитор.
– Через наши зрачки божественная энергия перемещается в двух направлениях, в зависимости от того собираемся ли мы просто рассмотреть и запомнить некий предмет или решили воздействовать на его сущность. Например, совсем не сложно взглядом, усиленным молитвой, остановить кровотечение при порезах, стоит только приказать крови: «Утихни, перестань течь!», и представить, как иглой зашиваешь рану. Для меня не представляет особого труда унять боль, тошноту, головокружение...
– А не в самой ли молитве дело? – усомнился собеседник.
– Пусть так. Молитва – неоспоримая целебная сила, но моё зрение помещает её в нужное место. Всякий человек – есть творение Господа: он – вместилище десятков органов и членов, призванных действием или бездействием обеспечивать здоровье своего хозяина. Исследуя их работу, я убедился в том, что эта согласованная и ритмическая деятельность ни в коем смысле не хаотична, а вполне осмысленна. Другими словами – этим управляет сам Бог! А в случае недуга – Сатана!