– Есть люди-собаки… Я же, как кошка.
– Прошу прощения?.. – сделал непонимающее лицо магистр, а Вёллер напряг слух.
– Первые – преданы своему хозяину и благодетелю бескорыстно, я же – по трезвому расчёту. Слабоумный наследник не может стать полноценным правителем. А как поступает гончар с неудачным горшком? Правильно – разбивает и лепит вместо него новый. Моя забота – найти герцогу достойную замену!
Дальнейшее расследование показало, что это были не пустые слова. Скалих собирался стать регентом при наследнике трона! Что в таком случае ждёт герцогиню Анну Марию? Томас Волькенштайн уже дал ответ на этот вопрос – она умрёт. А что ожидает наследника? Если он заявит о себе как самостоятельный, сильный и здравомыслящий человек, его, несомненно, постигнет та же участь. Но, пока мальчика считают неизлечимо больным и слабоумным, у него остаётся шанс выжить. Похоже, сам Альбрехт Фридрих осознаёт это и принимает навязанные ему правила игры. Хотя, делает это через силу… Умный человек понимает больше, чем сказано. Итак, двор герцога Альбрехта переполнен заговорщиками, во главе которых стоит, несомненно, Пауль Скалих. Все они ждут скорой кончины своего повелителя. И тогда произойдёт захват власти! Как же часто созревшие плоды обламывают ветви дерева, отдавшего им все свои соки…
Анна Мария... Герцогиня слишком мало внимания уделяет своему сыну, очень быстро поверив в его недееспособность. Возможно, её устраивает такое положение дел? А вдруг между Скалихом и нею существует тайная связь? Но оба не дают ни малейшего повода для сплетен, иначе это может стоить им чрезвычайно дорого.
Функ… С одной стороны, он выполняет указания фаворита герцога, внушая наследнику мысль о его слабоумии, поддерживая в мальчике чувство неуверенности и беспомощности. А если подобным образом он старается спасти принца? Ведь пока тот считается слабым претендентом на власть, ему ничего не угрожает.
Но Скалих… Хорош гусь! Как ловко он провёл герцога! А тот души не чает в своём «верном советнике», «любимом друге» и «сыне»! Допустим, Скалих присвоил себе титул, но знания, какими он блистал в Болонье и при дворе Фердинанда I! А обаяние и ум, коими он сумел ослепить старого герцога и его супругу! Неужели всё это – маски хитрого, коварного и жестокого существа? Слишком много необычайного для заурядного человека…
Дорога сворачивала в лес. Света в нём меньше, глаза могут не сразу заметить притаившегося врага, если тот будет одет в наряд соответствующих тонов. Конь всхрапнул и мотнул головой. «Спокойно, дружок, – мысленно сказал ему Вёллер. – Я тебя понял. Умница, Гракх!». Едва заметным движением дипломат вынул дагу и обнажил шпагу. Оказавшись под нависшими зелёными кронами, всадник припал к шее коня и резко направил его в сторону. Этот манёвр оказался весьма кстати: над левым плечом прожужжала стрела и вонзилась в ствол сосны, отбив от него кусок коры. И тут же из зарослей выпрыгнули люди в серо-зелёных кафтанах, к поводьям потянулись их руки, засверкали клинки.
– Я рад вас приветствовать, господа! – вскричал Вёллер и перехватил дагой летящее в него остриё шпаги. Другой рукой он нанёс разящий удар клинком в грудь одному из нападавших. Гракх, обученный правилам ведения боя, сразил второго неприятеля мощным ударом копыта.
– Смелее, негодяи! – проревел Вёллер, ногами управляя конём.
Конь и всадник действовали как единое целое. Гракх раздувал ноздри и, умело уворачиваясь от ударов, пускал в ход копыта и зубы. При этом он умудрялся не спотыкаться о корни сосен, пересекавшими лесную дорогу уродливыми змеями. Вёллер крутился в седле, нанося во все стороны молниеносные и точные удары.
– Проклятье, сколько же вас, – пробормотал он, всаживая клинок в шею очередному злодею.
Из кустов появлялись всё новые враги. Это не походило на нападение лесных разбойников. Те неохотно прибегают к помощи оружия, а продемонстрировав численное преимущество, предлагают освободить одежду от кошельков, снять драгоценности и поделиться самым ценным, что есть в поклаже. Данные люди выглядели наёмными убийцами. Никто из них не проронил ни слова, и становилось ясно: они будут рвать на куски! Но вдруг раздался лихой казачий посвист и крик:
– Э-ге-ге! Держись, братишка!
Полной неожиданностью для злодеев оказалось появление лихого казака в самый разгар сражения. Первым ударом палаша Симеон раскроил голову разбойнику, натягивающему тетиву арбалета. Вторым – отхватил руку другому. Его Каштан, почуяв настоящую битву, превратился в неистового зверя. Через несколько минут лесная дорога, взрытая копытами скакунов, покрылась шевелящимися телами: у некоторых были сломаны кости, другие получили более серьёзные раны.