– Увы, сударыня... Герцог отсылает меня в Польшу. Говорят, тамошние лекари – сплошь неучи и шарлатаны. Возможно, придётся ставить на ноги всю польскую знать и проверять, надежно ли держится на своём месте польская корона!
– Ах, милый Дитрих, опять ваши дипломатические шуточки. Скажите честно: мой неугомонный супруг натравливает вас на короля Сигизмунда? Смотрите, чтобы это не кончилось очередной войной!
– Сударыня! Мы, дипломаты, как раз стараемся избавить мир от сражений, а добрый смех – это не грех. Мне ли думать о войнах, ведь я тоже намереваюсь свить семейное гнёздышко, покорив очаровательную фрейлину из вашего окружения.
– И вы туда же! Уж не знаю, как мне уберечь свой двор от ваших коварных замыслов!
– В добром ли здравии герцог? – учтиво осведомился Титиус.
– Герцог, как всегда, занят государственными делами, – ответил Вёллер. – Вся Пруссия на его плечах, хотя одна Академия способна доставить столько же хлопот, сколько студентов обучается в её стенах.
– Не собирается ли он посетить свою супругу и наследника? – поинтересовался Функ.
– Я не осведомлён о ближайших планах герцога, но, думаю, хорошая охота на зайцев в здешних местах ему бы точно не помешала.
Ужин прошёл с обилием достойных всяческих похвал блюд, сдабриваемых рейнским, бургундским и бордоским винами, а также непринужденным светским разговором.
– Помогли вам мои советы, фрау Функ?
– Ах, доктор, я следую вашим рекомендациям и нахожу себя в гораздо лучшей форме...
– Герр Симеон, насколько трудна служба у русского царя? – спросил Якоб фон Шверин.
– Всякая служба не легка, коль относиться к ней добросовестно, – ответил Жменя. – Но именно такой взгляд делает её необременительной и желанной.
– О, вы – философ! Я слышал, что военная кампания в этом году началась для русских неудачно?
– Малые неуспехи, сударь, только укрепляют боевой дух русской армии.
– Я уверен, что московский царь сделает правильные выводы, и скоро мы увидим его на берегах нашего моря!
После ужина Вёллер проявил всё своё дипломатическое искусство, чтобы уговорить герцогиню позволить ему сказать наследнику несколько слов наедине.
– Не уверена, что он станет вас слушать, но извольте. Тем более, вы – врач.
– Благодарю вас, сударыня. Я убеждён, что мои слова пойдут ему на пользу.
Сын герцога, юный Альбрехт Фридрих сидел в полутёмном зале и смотрел в окно. На столе горела единственная свеча и лежала открытая книга. Когда отворилась дверь, он даже не повернулся в сторону вошедшего.
– Позвольте войти, ваше высочество...
Молчание. Вёллер не стал дожидаться нежелательных свидетелей и, сделав несколько быстрых шагов, приблизился к принцу.
– Бедный мальчик, – отрывисто произнёс он. – Я знаю, в каком вы сейчас состоянии и пришёл поддержать вас. Я знаю, кто ваш враг, и обещаю скоро избавить вас от него!
Наследник медленно повернул лицо к говорящему. Прежде принц с трудом переносил внимательный взгляд в глаза, даже вполне доброжелательный или любящий… и редко сам смотрел в лицо собеседнику. А тут такой пронзительный взор! В его глазах блеснул огонь свечи, и доктору показалось, что внутри мальчика вспыхнула искорка надежды.
– Альбрехт Трухзесс фон Ветцхаузен пытался помочь вам, но был тяжело ранен и посрамлён. Доктор Томас Волькенштайн тоже пытался протянуть вам руку помощи, и был жестоко убит. Но есть ещё я, Дитрих Вёллер! И я даю вам слово дворянина, что сверну шею Скалиху и всей его компании, а вас избавлю от необходимости притворяться больным и слабоумным! А если и мне доведётся сложить голову, то найдутся другие верные люди. Потерпите ещё совсем немного. И верьте – Господь поможет нам!
Слабая улыбка озарила лицо мальчика.
– Храни вас Господь, храбрый рыцарь. Я не забуду добра, сделанного вами...
Аудиенция была закончена.
На следующий день, 10 сентября, Дитрих Вёллер и Семён Жменя прощались. На востоке едва забрезжил рассвет, а доктор уже был в седле.