Скалих выглядел хладнокровным и чрезвычайно сосредоточенным. Он не давал волю чувствам. Интриган верил в собственные силы и считал свою победу – делом времени. Семён же старался «закружить» врага. Он много двигался, заставляя противника терять его из виду и вновь приноравливаться к дистанции и направлению. Помощники Скалиха, держа коней под уздцы, следили за ходом дуэли и не спешили вступать в бой.
Каштан ударил грудью коня Скалиха. Советник герцога покачнулся в седле. Семён обрушил на врага град ударов. Демонстрируя отличную технику, Скалих умело отбивал их, пытаясь перехватить инициативу. Затем сам Пауль бросил своего коня вперёд. Но Каштан ловко увернулся. Противник Семёна на миг потерял ориентацию и «раскрылся». Тут же Жменя нанёс молниеносный и точный удар в самое сердце врага. Помощники Скалиха на миг застыли. Но, видя, как их хозяин, выронив шпагу, валится с коня, Шваубе обнажил своё оружие и с криком: «Умри же и ты!» бросился на казака. Тот выверенным ударом снёс голову незадачливому вояке.
– Зоннерлихт! – Жменя направил палаш в сторону склонившегося над телом Скалиха третьего соперника. – В здешних местах я – лицо неприкосновенное! Вступая с вами в схватку, я нарушаю приказы, как вашего герцога, так и собственного государя. Как только ты закопаешь этих крыс (кивок в сторону Скалиха и Шваубе), а я доставлю послание по адресу, буду готов схлестнуться с тобой на любой земле и в любое время!
«Мне нравится думать, что Жизнь – это определённое расстояние, которое нам предстоит преодолеть за отпущенное время. А тропинка, которую каждый для себя выбрал – и есть наша Судьба. Возможно, все спешат общей дорогой, только на одни и те же вещи смотрят разными глазами? Но неизбежно наступает осознание того, что наш маршрут был изначально предопределён… Вот только кем?
Да, богатство и роскошь прошли мимо меня. Власть у меня тоже отобрали. Но я оценил несомненные преимущества человека, не обременённого обязанностью ежеминутно думать о судьбе целого народа и принимать исторические решения. Ведь, чтобы не стать проклятым своими же подданными, нужно иметь ряд необходимых добродетелей. Каких именно? Во-первых, никогда не ошибаться. Во-вторых, знать и уметь всё то, что знал и умел мой отец, первый герцог Пруссии Альбрехт Бранденбургский…
Впрочем, моя жизнь могла быть значительно короче и безрадостнее, не повстречайся на моём пути такие люди, как Дитрих Вёллер...»
Глава 11. Рost scriptum (эпилог к первой части)
Семён Жменя, не успев выехать из Кёнигсберга, уже прослышал, что Пауль Скалих вернулся в свою резиденцию. Якобы он был ранен лесными разбойниками, впрочем, рана оказалась лёгкой и большого вреда ему не причинила. Спустя примерно месяц дипломат благополучно достиг Москвы, где явился пред очи государя Ивана Грозного с посланием от герцога Альбрехта. Невеста Семёна Агна приняла православие и получила новое имя – Анна. Они обвенчались и поселились в Москве. В 1572 году Семён Жменя принял участие в Молодинской битве. Князь Михаил Воротынский поручил ему поддерживать боевой дух немецких наёмников. Бок о бок сражался казак вместе с опричником Генрихом Штаденом. В том бою Жменя был тяжело ранен и вернулся в Москву только через полгода после сражения. Расправа, которой Иван Грозный подверг спасителя Руси князя Михаила Воротынского[26], не коснулась Семёна. Царь высоко ценил свой Посольский приказ, и казак остался служить на прежнем месте.
После смерти царя Ивана Семён Жменя со своими детьми и внуками переселился на окраину города, где на берегу Москвы-реки выстроил целый квартал, получивший впоследствии название Семёновской слободы. Она просуществовала вплоть до сожжения Москвы Наполеоном. Жменя не принадлежал к известным фамилиям, борющимся за власть во времена Фёдора Иоанновича и Бориса Годунова – Шуйским, Нагим, Долгоруким… Он честно исполнял свой долг и не участвовал в политических интригах. Ему удалось стать подлинным дипломатом при дворе русских царей, и это не раз спасало его от расправ в Смутное время. Семён и Анна прожили долгую и счастливую жизнь. Но две мечты славному казаку так и не удалось осуществить: это – переехать на родной Дон и встретиться со старым другом из далёкой Пруссии – Дитрихом Вёллером.