– Почтенные бюргеры, – обратился он к жителям Кёнигсберга, – прошу вас отпраздновать двадцатилетие нашей Академии! Не обессудьте, если будет тесно, зато вино в подвалах Замка не переведётся никогда! – он рассмеялся. – И помните: опоздавшим достаются кости.
Герцог после посещения Университета и Кафедрального собора, общения с профессурой, магистрами и бакалаврами, выглядел несколько утомлённым. Но, будучи окружён приближёнными, охотно общался со всеми, стараясь не прятать улыбку в усы и бороду.
– Дорогой Томас, – обратился он к Волькенштайну. – Позволь представить тебе моего верного слугу и доброго друга Дитриха Вёллера! А это, благородный Дитрих, целитель и мудрец – Томас Волькенштайн!
Широкоплечий человек в кожаном колете, застёгнутом на шее, широких штанах и сапогах, носивших следы дальней дороги, резко отличался от других, уже известных доктору Томасу, лиц. На вид ему было лет тридцать пять. Серые глаза, умный, проницательный взгляд. Густые брови, усы и небольшая светлая бородка. Доктор, вглядевшись в черты лица, сразу отметил твёрдость характера и бесстрашие представленного ему господина. И ещё он заметил висевшую на боку у Дитриха Вёллера длинную шпагу с узорчатой гардой и дагу[12] с длинным прямым клинком.
– Он – тоже врач, – с улыбкой продолжил герцог, пока представленные господа церемонно кланялись друг другу. – И также – путешественник, выполняющий мои «деликатные» поручения. А нынче он прибыл из Московии! Представляешь: страна некогда диких племён превратилась в великую державу!
– Вот как? – удивился доктор Томас и вновь поклонился Дитриху Вёллеру.
– Да, дружище. Ты знаешь, этой весной у московского государя Ивана заработала печатная машина! Царь любезно одарил меня первыми книгами, изготовленными на Руси! Немного позже я покажу тебе «Апостола»! Изумительная по красоте книга!
– Но она не сравнится ни с одной из вашей Серебряной библиотеки, – скромно заметил Вёллер.
– Конечно, – согласился герцог. – Над некоторыми моими томами потрудились знатные ювелиры, мастера по серебру, а над иными – мастера по золоту. Позже я покажу тебе, дружище Томас, эту сокровищницу. Серебряная библиотека находится у моей дорогой супруги Анны Марии в Нойхаузене. Что ж, – добавил он после некоторой паузы. – Царь Иван затеял войну с Ливонией. Приятно, что при этом он не забывает своих давних друзей.
– Ваша светлость, кушанья поданы! – объявил сенешаль Герман Пронас, худощавый мужчина среднего роста, облачённый в соответствующий для торжественного обряда костюм.
...Пир продолжался уже более двух часов. К этому времени запахи яств и вин перемешались, создав в огромном зале благостную атмосферу. Так же перепутались и звуки: голоса людей, звон серебряной посуды и кубков, музыка придворных виртуозов. Герцог Альбрехт захмелел и раскраснелся, но по-прежнему умело руководил праздничным застольем, не давая людям погружаться в глубокие раздумья, а тем более – грустить. Сенешал исправно выполнял свою работу: на столе у герцога одно яство сменялось другим: после кабана и зайчатины настал черёд жареных гусей, за ними последовали сельдь и треска, а также прегельский угорь, сом и судак. К ним подавались овощи и фрукты, сыры и каши. Присутствовал на столе вошедший в повседневный рацион жителей Пруссии картофель, а также бобы. К мясным и рыбным блюдам Пронас подавал приправы в пряном кисло-сладком сочетании: уксус и сок незрелых плодов из кёнигсбергских хозяйств, специи на основе чёрного перца, имбиря и шафрана. Для подслащивания использовался сахар и мёд. От соусов и супов исходил лёгкий запах миндаля. И, конечно же, большой выбор вин: рейнское, эльзасское, бургундское, ронское, бордоское… Белые, красные и розовые вина, всё, что хранилось в подвалах Королевского замка, было выставлено на столы и пользовалось повышенным вниманием присутствующих.
Герцогине прислуживали камерфрау. Анна Мария Брауншвейгская блистала и за столом. Её волосы были тщательно причесаны и заплетены в тяжёлые косы, перевитые цветными лентами и золотыми нитями. Лоб супруги Альбрехта украшал обруч с переливающимися самоцветами. Она с лёгкой, кокетливой улыбкой выслушивала шутливые комплименты и любезности своего пожилого мужа. Доктора Томаса и Дитриха Вёллера судьба свела за одним столом. Волькенштайн почувствовал к «тайному послу» герцога Альбрехта (так он окрестил загадочного путешественника) несомненный интерес. Пожилой врач специально не стал занимать место рядом с герцогом (хотя тот любезно его пригласил), сославшись на необходимость кое за кем проследить. Альбрехт понимающе кивнул и полностью переключился на пир.