– Что ж, друзья, – «подвёл черту» Сунцов. – Будем считать, что Андрон свою миссию выполнил. И станем ждать его возвращения!
КОНЕЦ
[1] По желанию, на выбор (лат.).
[2] Блаженная глупость (лат.).
ЧАСТЬ III. «ЛЮДИ И ТЕНИ»
«…Прозябая в покое и неге, в тёмном ограниченном пространстве, довольствуешься малым. Но чувствуешь, что там, снаружи существует другой, беспокойный мир. Он огромный, яркий и прекрасный. В нём всё необычно, красиво и интересно… Попав в него, начнёшь преображаться, станешь дышать полной грудью и двигаться в такт сумасшедшим ритмам. Голова будет переполнена мыслями, а душа – эмоциями. И вряд ли захочется вернуться обратно. Разве что, спасая свою жизнь…»
Глава 1. Наследство славного предка
Очередной разговор с Павлом оказался весьма тяжёлым и неприятным. Но спасибо Андрону, который, узнав, что профессору предстоит непростая беседа с существом, умеющим «заглядывать» в чужие мысли и способным выведать сведения о создании андроида, тщательно «запечатал» эту информацию в памяти учёного.
– Я собрал все данные о моём рождении в отдельный блок. Как только гомункул начнёт тебя «сканировать», этот блок закроется для внешнего доступа. Затем он переместится в другой массив твоего сознания, а его место займёт иной – это будет белиберда, состоящая из обрывков сновидений, детских воспоминаний и споров на собраниях кафедры. Хорошо бы мне пойти с тобой. Я мигом сверну ему шею, да и дело с концом!
– Нет-нет! – запротестовал профессор. – Только не это! Не думаю, что в интересах Братства причинить мне вред сейчас, когда я им так нужен. А тебе необходимо заниматься! Посмотри, как ты написал письмо: ровно, аккуратно, каллиграфически! Но так дело не пойдёт: можно подумать, что это печатал принтер. Тебе следует обрести собственный почерк. Впрочем, скопируй мой… И учись ходить, вырабатывай непринуждённую походку и естественную осанку. Иногда лучше прихрамывать, чем вышагивать, как допотопный робот. А за блокировку памяти со сведениями о тебе – спасибо. Уверен, что не докопаются?
– Усиленные поиски этой информации грозят нарушением функции мозга. Сто процентов, что они на это не пойдут…
– Да, хорошо обладать гипнозом, – пробормотал успокоенный Арсентий.
– Это – не гипноз, – попытался возразить Андрон, но профессор жестом прервал его.
Встреча состоялась неожиданно. Арсентий выходил из магазина, куда заглянул за обычным «продуктовым набором» холостяка, и на выходе буквально столкнулся с господином, который в прошлом месяце приходил к нему домой.
– Извините, что я вновь без предупреждения, – посторонился Павел. – Вас продолжают опекать, хоть вы и не просили об этом. А нам нежелательно вступать в контакт с посторонними.
– Они – мои друзья, – улыбнулся Арсентий, – уверенные, что мне грозит опасность.
– Думаю, это – поспешный вывод… – собеседники спустились по ступенькам крыльца и медленно направились к дому профессора. – Вы знаете, хоть ваши телохранители и наивные люди, но вызывают некоторое уважение.
– Это – достойные люди, – согласился с ним Ледовской.
Мелкие ледышки, припорошенные снежком, тихо хрустели под ногами.
– Я чувствую, что вы и сейчас не готовы ответить на ключевой вопрос, – произнёс Павел, пристально взглянув в глаза профессору. Тот выдержал взгляд неживых глаз, и ответил:
– Пока нет.
Они остановились.
– Я не могу понять, – после небольшой паузы продолжил Павел, – что вам мешает сказать «да»? – Он не скрывал досаду, а может, специально выставлял её напоказ. – У вас неприятности на работе? Только кивните – и мы их устраним. Необходимо какое-то новое, революционное решение или «прорыв» в ваших исследованиях? Мы и в этом поможем! Или у вас неприятности на личном фронте?
– Я бы так не сказал…
– Полноте, профессор! Я же прекрасно вижу, что вы немного не в себе. Впрочем, с неординарными людьми такое бывает часто. Особенно с учёными. Так называемый «творческий кризис» и эмоциональное «выгорание», вкупе с нежелательными внешними воздействиями. Здоровье у вас в порядке? Не ощущаете недомоганий?