Если задрать голову, то чудится, будто многоэтажные коробки домов нависают и вминают вас в нагретый пластилиновый асфальт. Но лучше этого не делать. Безучастным прохожим уже всё равно: они давно ничего не чувствуют и не слышат друг друга. Люди глядят себе под ноги, чтобы не поскользнуться и не вляпаться в какую-нибудь мерзость. На первый взгляд – люди, а приглядишься – тени... Они едят то, что им дают и одеваются на распродажах. Когда спотыкается и падает их малыш, они закрывают глаза, а не протягивают руки.
И вот сейчас лишь худенький лысый мальчик в инвалидной коляске, удивительно похожий на меня, выбрался на балкон поглазеть на очередной конец света.
Утро судного дня. Город, который никогда не видел Радуги».
Арсентий отставил в сторону чашку и закрыл глаза. «Боже мой, – подумал он. – Что я наделал…» Он был уверен, что с такой безысходностью и щемящей тоской может писать только человек. Причём, далеко не каждый.
– Ну, как? – спросил Андрон.
– Довольно грустное откровение, – после длительной паузы ответил профессор. – Интересно, отчего оно так мрачно?
– Навеяло, – уклончиво ответил «синтетический человек». – Ты чем сегодня думаешь заняться?
Ледовской собрался ответить, но его прервал телефонный звонок. На экране высветился незнакомый номер. Сердце отчего-то тревожно ёкнуло.
– Здравствуйте, Арсентий Александрович! – вкрадчиво прозвучал знакомым голос. – Вы преподнесли нам очень неприятный сюрприз. Поздравляю вас с недавней славной победой и удивительным научным открытием.
– Спасибо, – сдержано ответил Арсентий.
– Отчего же вы не веселы? Понимаю: устали вести «двойную» игру. Но пришло время открыть ваши карты.
Ледовской молчал.
– Теперь у вас действительно появился защитник. Браво, профессор! Только от серьёзного разговора вам всё равно не уйти. Ваш «братец» тоже уязвим, и мы без труда можем его уничтожить. – Арсентий взглянул на Андрона. Тот всё слышал. – Но, чтобы впредь вы были более благоразумны, мы прибегли к иной мере… Ваша подруга у нас, Ледовской! В данный момент она находится в состоянии медикаментозного сна. Накачана наркотиками. Вы знаете, к чему это может привести…
Арсентию показалось, что кто-то перекрыл ему воздух.
– Её ещё можно спасти, – продолжал вещать собеседник. – И мы будем стараться не причинить ей неоправданного вреда. От вас же требуется только одно…
– Я согласен, – выпалил Арсентий. Андрон одобрительно кивнул головой. – Готов приступить к работе хоть сейчас! Только отпустите Ксению!
– Хорошо. Мы, конечно, отпустим её, но не сейчас. Ждите нашего звонка. И прошу вас, не делайте глупостей.
Абонент отключился.
– Николай Андреевич, это – Ледовской.
– Здравствуйте, Арсентий Александрович. Случилось что-нибудь? – насторожился Сунцов.
– Случилось.
– Вы по поводу нападения, что произошло в студии Николая Бондарева?
– Да. В прошлый раз я не всё вам рассказал, но тут нагрянула новая беда. Похитили человека… Мне необходимо с вами встретиться. Срочно.
– Хорошо. Вы можете сейчас ко мне подъехать?
– Нет, будет лучше, если мы все соберёмся вечером в клубе краеведов. Все – это люди, которые в курсе последних событий.
В здании клуба калининградских краеведов в этот день было пустынно. Но за закрытыми дверями кабинета Авенира Овсянникова несколько человек уже целый час что-то горячо обсуждали, да так, что их голоса с третьего этажа доносились до охранника, расположившегося на первом. «Вот смешные люди, – думал пенсионного возраста мужчина, прихлёбывая горячий чай. – К Новому году надо готовиться, ёлки наряжать да подарки родным присматривать. А эти – расшумелись…»
– Теперь, друзья, вы посвящены во все детали, – говорил Ледовской. – И знаете, что рядом с нами живут гомункулы – злобные и бездушные создания, бесстрастно выполняющие любые, даже самые преступные приказы своих хозяев. Я бы сказал, что над нашей цивилизацией нависла серьёзная угроза, ибо эта ситуация длится уже многие столетия и роль отдельных особей данного «вида» пагубно сказалась на всемирной истории… Проблема усугубляется ещё и тем, что любой здравомыслящий человек поднимет вас на смех, коль вы ему прямо об этом скажете. С другой стороны, если нам поверят, это может вызвать всеобщую панику, подозрительность и даже расправы. Среди нас находится старший следователь прокуратуры, который в течение пятнадцати лет был вынужден в одиночку хранить данную тайну и по крупицам собирать своё досье!