Мы должны помешать губительному нашествию! Дело в том, что недавно стало известно о продолжающемся «воспроизводстве» гомункулов на территории Калининграда! А точнее – в старинных кёнигсбергских подземельях. Там находится лаборатория, которая уцелела после жестоких бомбёжек города в период войны, и продолжает успешно функционировать! – Ледовской сделал паузу, выпив залпом стакан минеральной воды. – Для вас, конечно, не секрет, какой важной проблеме была посвящена моя научная деятельность: я выращивал искусственные человеческие ткани, способные стать донорским материалом. Так вот, мне удалось соединить выращенные органы в единый организм и оживить его. Николай Бондарев – свидетель тому, что синтетический гуманоид действительно существует и обладает возможностями, во многом превосходящими человеческие. Считаю, что мой бионический образчик вполне способен уничтожить подземный цех по производству гомункулов, а также истребить самих этих тварей! Я же попал в поле внимания некоего Братства, заинтересованного в восполнении популяции гомункулов. Оно вынуждает меня вступить в их тайное сообщество и работать в этом направлении. Я пытался выиграть время и хитрил, как мог. Но сегодня они похитили мою невесту, и их намерения вышли за рамки простых угроз. Я вынужден согласиться на их требования и, возможно, в ближайшее время стану недоступен для привычного общения… Но я надеюсь выиграть в этом противоборстве! В чём рассчитываю на вашу поддержку и помощь моего андроида.
В разговоре наступила гнетущая пауза.
– Да, ситуация, – проговорил Овсянников, открывая бутылку минеральной воды. – Ни за что бы не поверил… Впрочем, как и вы, Арсентий, когда мы вас предупреждали о чём-то подобном месяца три назад.
– Кто же мог тогда предположить такое развитие событий, – с горечью отозвался Ледовской.
– Я, друзья, подтверждаю, – произнёс Бондарев, – что мне довелось лицом к лицу столкнуться с этими самыми гомункулами и с «синтетическим гуманоидом» Арсентия. Этот парень, скажу я вам, силён! И самое главное – его не отличишь от обычного человека!
– Но где же он? – спросил Бударин. – Предъявите нам его! Мы убедились в том, что гомункула можно нейтрализовать с помощью электрошокера… А если к нам присоединится такой могучий боец, как андроид, то мы горы свернём!
– И правда, почему вы не привели его к нам? – подхватили остальные члены собрания.
– Он вышел на охоту, – ответил Арсентий.
– На кого? – спросил Сунцов. – На гомункулов?
– Да, и обещал добыть сведения о Ксении. О том, где и в каких условиях её содержат. Я не смог его удержать, но мы договорились о том, что он мне позвонит или придёт прямо сюда!
– И как давно он… охотится? – поинтересовался Сунцов.
– Около трёх часов, – ответил Арсентий. – И в самое ближайшее время должен вернуться.
– Выходит, – произнёс старший следователь, – прежде чем принимать какое-либо решение, мы должны дождаться вашего андроида.
– А скажите, – обратился Бондарев к Овсянникову и Бударину. – Существуют ли какие-либо ворота в подземные кварталы нашего города? Насколько они доступны и безопасны?
– Видите ли, – ответил Александр Валерьевич, – когда у нас рассуждают о подземном Кёнигсберге, то иногда впадают в крайности. Некоторые утверждают, что он есть, и требуется лишь найти вход. Но наш профессиональный фортификатор Авенир Петрович, напротив, уверен, что под нами нет ничего особенного, а существует лишь сеть инженерных коммуникаций.
Овсянников при этих словах энергично закивал.
– Думаю, что на самом деле истина где-то посередине, – закончил Бударин.
– В нашем понимании «сеть» – это связанные друг с другом, пересекающиеся на различных уровнях ходы, – продолжил Овсянников. – В действительности, такой сети подземелий нет. Если не считать район Королевского замка – именно он является центром, и существуют тоннели, которые отходят от него по типу «звезды». Немцы умели работать с различными грунтами и не боялись строить коммуникации даже под реками, особенно с появлением бетона. Кстати, где-то у меня есть карта таких ходов. – Он встал с кресла, подошёл к стоящему в углу кабинета сейфу, открыл его и извлёк свёрнутый в рулон план. – Вот недавнее наше «творение». Сведения мы собирали буквально по крупицам…