Воронцов умело выдержал паузу, внимательно рассматривая документы, лежащие у него на столе.
– Видите ли, уважаемый профессор, – наконец, начал беседу прокурор. – Ваше дело… выходит за рамки «обычного», – и уставился на собеседника своими стеклянными глазами.
Арсентий между тем огляделся. Помещение было угловым, с двумя небольшими окошками на каждой из внешних стен. На подоконниках – горшки с цветами, на стене, что напротив входа, рядом с окном – календарь, круглые часы и портрет президента, всем своим видом говорящего: «Приготовься к худшему!» Выдержав пристальный, ледяной взгляд Воронцова, профессор подумал: «У этого альбиноса погоны, словно коньячные этикетки», а вслух учтиво предложил:
– А почему бы нам не перейти к существу дела? На кафедре меня ждут студенты. Скоро сессия и у нас много работы.
– Студенты? – переспросил прокурор. – Это – хорошо… По нашим сведениям, вы занимаетесь созданием искусственных органов, которые способны заменить человеческие.
– Это – правда.
– Вот и отлично. И вам удалось… Заметьте, это – не предположение, а констатация неопровержимых фактов… – он вновь сделал многозначительную паузу.
– Что же, по-вашему, мне удалось?
– Соединить эти органы воедино и создать гуманоида, который теперь бесконтрольно разгуливает по улицам нашего города.
– Вам самому не смешно, полковник?
– Я бы с удовольствием посмеялся вместе с вами, профессор. Однако, хотелось бы получить некоторые разъяснения по поводу вашего… так называемого братца Андрона.
Как ни старался Арсентий, но лицо его дрогнуло. Старший советник юстиции это заметил. И продолжил:
– По нашим данным у вас никаких братьев нет. Так кто скрывается под именем Андрон? И где он сейчас?
«Как? Как он узнал?!» – сердце Арсентия застучало, словно колёса локомотива.
– Я не понимаю, о ком вы говорите, – пожал плечами Ледовской.
– Не понимаете… Но, как я вижу, очень встревожены? Отчего так? – Медовым голосом произнёс Воронцов и нажал кнопку на столе. – Павел Сергеевич, прошу вас…
Через полминуты дверь за спиной Арсентия открылась, в кабинет вошёл человек, который направился в Воронцову. Ледовской не оборачивался. «Включить «дурака»! Ни в чём не признаваться! У них нет доказательств! А если попробуют захватить Андрона, ничего не получится! Он просто не подпустит их к себе».
Вошедший достал из папки фотографию и положил её перед прокурором. Арсентий тотчас узнал её! Это было фото Андрона, которое сделал он, Ледовской, для оформления паспорта. Только значительно увеличенное. Медленно, очень медленно профессор поднимал глаза на того, кто принёс эту «улику». Им оказался гомункул Павел…
Павел раскрыл папку и сделал вид, что тщательно изучает хранящиеся в ней документы. Воронцов подал знак рукой, и тот присел рядом с ним. «Ну и что? – отчаянно размышлял Арсентий. – Гомункул украл фотографию, которая хранилась в моём компьютере. Но какой информацией обладает прокурор? Да никакой! Нет доказательств того, что я создал Андрона! Ничего у него нет!» Эти мысли придали профессору уверенности.
– Вам ничего не говорит это фото? Точнее – лицо, которое на нём запечатлено?
– Извините, не признаю… Мутное оно какое-то, расплывчатое. В каком ателье проводилась съёмка? – последние слова были обращены к гомункулу.
– Это сейчас неважно, – был ответ.
– Стало быть, вы не подтверждаете своё знакомство с этим гражданином, – голос Воронцова стал таким же бесцветным, как и его глаза.
«А вдруг и он тоже из этих?..» – с тоской подумал Арсентий. И ответил:
– Ни в коей мере.
– Отлично.
– А может быть вы всё-таки введёте меня в курс дела? Объясните, наконец, что всё это значит? Нелепое обвинение в том, что я, лет на сто обогнав современную науку, «клепаю» гуманоидов… – молниеносный взгляд на невозмутимого Павла, развалившегося на стуле. – Затем вы подсовываете мне фотографию какого-то молодого человека. Уж не инопланетянин ли это? С ними я тоже, извините, не контактировал. Вы, наверное, забыли, что я учёный и при этом весьма известный не только в России!