Консьержа за столом не оказалось. Он лежал под ним на обломках стула. Одного взгляда на посиневшее лицо пожилого человека было достаточно, чтобы понять, что с ним не церемонились. Сердце Арсентия сжалось, как будто схваченное ледяными щипцами.
– Бегом наверх, – прошептали его непослушные губы, но Андрон уже летел по ступенькам на второй этаж.
Когда Ледовской, задыхаясь от быстрого бега, ворвался в студию Бондарева, то сразу же убедился, что ситуация более чем серьёзна. У порога, не подавая признаков жизни, лежали ещё два типа, обездвиженных Андроном, а в помещении витал запах озона. По студии, казалось, прошёл небольшой смерч: по полу разбросаны бумаги, футляры из-под музыкальных инструментов, створки шкафов раскрыты. Николай сидел за столом с безучастным, «каменным» лицом. Рядом на полу, сжавшись в комок от страха, под нависшем над ним Андроном, трепетал другой господин, своим длинным широкополым пальто напоминающий сморщенную поганку под гнилой конусообразной шляпкой.
«Слава богу, Николай жив!»– эта мысль ослабила хватку «ледяных щипцов» и сердце Арсентия забилось свободно и радостно.
– Что тут происходит? – восстановив дыхание, спросил профессор. – Что с Николаем? – задал он вопрос, приближаясь к столику, за которым сидел Бондарев.
– Глубокий транс, – ответил Андрон. – Сейчас я выведу его из этого состояния. Э-э-э, да тут профессионально поработали… – он положил свою ладонь на лоб музыканта. – Похоже, мы успели в самый последний момент! Сейчас он придёт в себя.
– А что это за «кающаяся Магдалина»? – взгляд Арсентия словно штыком пригвоздил «поганку» к полу.
Тот молчал, не поднимая глаз.
– Это – тоже гомункул, – произнёс Андрон. – Только рангом выше. На него мои «брызги шампанского» не подействовали, как на тех, – он кивнул в сторону поверженных врагов. – Но при необходимости я могу выжечь в его башке всё содержимое.
Арсентий переключил своё внимание на Бондарева. Взгляд музыканта стал более осмысленным, он узнал Ледовского и улыбнулся ему. Затем обвёл непонимающим взглядом остальных присутствующих.
– Успокойся и выслушай, – обратился к нему профессор. – К тебе явились мошенники и ввели в состояние гипноза. Судя по документам на столе, ты должен был что-то подписать… И, возможно, уже подписал. Эй, дядя, – обратился он к гомункулу. – Быстро выворачивай карманы и открывай портфель.
Тот сидел, не шевелясь.
– А только что был такой разговорчивый и шустрый, словно солнечный зайчик, – с трудом выдавил из себя Бондарев. – Плёл что-то про джазовый фестиваль, все мозги мне запудрил.
– Давай, не стесняйся, родимый! – Андрон вырвал из рук гомункула портфель, раскрыл его и вынул папку с документами. – Вот, прошу взглянуть… Заверенный нотариусом отказ от прав на собственность.
– Да это же… – поперхнулся Николай, – мои земельные участки! – Чтоб ты скис! Так глупо я последний раз выглядел лет тридцать назад, когда пришёл с молодой женой в ресторан, а одна из солисток варьете плюхнулась ко мне на коленки и поцеловала в лоб…
– Как видишь, дружище, участки уже… не твои! – произнёс Арсентий. – Теперь они принадлежат некоему ЗАО «Энергетик». Так что, рви на кусочки эту грамотку!
– Что за ЗАО? Впервые слышу…
– Ты же знаешь: им придумать новое ЗАО – раз плюнуть. А к кому перейдёт земля, ты, надеюсь, догадываешься…
– Вот, подонки, – процедил музыкант и тяжело вздохнул. – Всё им мало…
– А вот это, случаем, не ваше? – Андрон извлёк из внутреннего кармана пальто гомункула кинжал старинной работы и положил его на стол. – Сидеть! – рявкнул он, почувствовав, что нелюдь пытается сопротивляться. – Иначе сверну шею!
– Голосок у вас, однако… – Николай взглянул на клинок. – Наше! Это – моя семейная реликвия! – Он поднялся со стула и подошёл к высокому шкафу со стеклянными дверцами. Раскрыл, выдвинул полку. – Вот тут лежал. Коллекционируете оружие? – обратился он к молчаливому злоумышленнику.
– Это – принадлежит нам, – соизволил ответить Кушнир, – причём не одно столетие! К вам он попал незаконно.
– Как кстати вы вспомнили о законе! – Бондарев вернулся к задержанному.
– Можно мне осмотреть клинок? – попросил Ледовской. – Прежде я держал в руках это оружие, но не знал, что к нему проявляют интерес гомункулы.