– Да, с холода не мешало бы… Можно взглянуть?
– Конечно, посмотри, а я заварю чай. Ксения ушла?
– Да. Кстати, как она тебе? – буднично спросил Арсентий, выбирая лист бумаги, на котором совершенно незнакомым ему почерком было написано небольшое «произведение».
– Я не понял…
– Она тебе понравилась?
Андрон налил в чашку кипятку, бросил туда пакетик с чаем и два кусочка сахара.
– Понравиться может фильм, блюдо, пейзаж или одежда. Но человек? К человеку чувствуешь симпатию или антипатию, – впервые Андрон не отвечал чётко и кратко, а рассуждал, подыскивая подходящие слова. – А Ксения – это величайшее творение! Береги её, брат.
«Вот даже как? – подумал Арсентий. – А ты, братец, заметно повзрослел…»
Он отхлебнул горячего чаю и углубился в чтение.
«Утро последнего дня. Город, над которым никогда не было Радуги.
Солнца нет, надежды тоже нет и ничего уже не изменить. Между горбами растрескавшихся высоток огромным чёрным кулаком протиснулась туча. Вот-вот полетят на дырявые крыши шипящие слюни кислотного дождя. Зловонный ветер шелестит пластмассовыми листьями ощетинившихся деревьев. Гигантской обрюзгшей медузой расползается по узким улицам ядовитый смог.
Редкие пешеходы кажутся механическими куклами среди нескончаемого потока злобных и прожорливых тварей – автомобилей, чавкающих по разбитой дороге, а нахохлившиеся больные птицы – грязными кляксами вокруг переполненных мусорных баков.
Если задрать голову, то чудится, будто многоэтажные коробки домов нависают и вминают вас в нагретый пластилиновый асфальт. Но лучше этого не делать. Безучастным прохожим уже всё равно: они давно ничего не чувствуют и не слышат друг друга. Люди глядят себе под ноги, чтобы не поскользнуться и не вляпаться в какую-нибудь мерзость. На первый взгляд – люди, а приглядишься – тени... Они едят то, что им дают и одеваются на распродажах. Когда спотыкается и падает их малыш, они закрывают глаза, а не протягивают руки.
И вот сейчас лишь худенький лысый мальчик в инвалидной коляске, удивительно похожий на меня, выбрался на балкон поглазеть на очередной конец света.
Утро судного дня. Город, который никогда не видел Радуги».
Арсентий отставил в сторону чашку и закрыл глаза. «Боже мой, – подумал он. – Что я наделал…» Он был уверен, что с такой безысходностью и щемящей тоской может писать только человек. Причём, далеко не каждый.
– Ну, как? – спросил Андрон.
– Довольно грустное откровение, – после длительной паузы ответил профессор. – Интересно, отчего оно так мрачно?
– Навеяло, – уклончиво ответил «синтетический человек». – Ты чем сегодня думаешь заняться?
Ледовской собрался ответить, но его прервал телефонный звонок. На экране высветился незнакомый номер. Сердце отчего-то тревожно ёкнуло.
– Здравствуйте, Арсентий Александрович! – вкрадчиво прозвучал знакомым голос. – Вы преподнесли нам очень неприятный сюрприз. Поздравляю вас с недавней славной победой и удивительным научным открытием.
– Спасибо, – сдержано ответил Арсентий.
– Отчего же вы не веселы? Понимаю: устали вести «двойную» игру. Но пришло время открыть ваши карты.
Ледовской молчал.
– Теперь у вас действительно появился защитник. Браво, профессор! Только от серьёзного разговора вам всё равно не уйти. Ваш «братец» тоже уязвим, и мы без труда можем его уничтожить. – Арсентий взглянул на Андрона. Тот всё слышал. – Но, чтобы впредь вы были более благоразумны, мы прибегли к иной мере… Ваша подруга у нас, Ледовской! В данный момент она находится в состоянии медикаментозного сна. Накачана наркотиками. Вы знаете, к чему это может привести…
Арсентию показалось, что кто-то перекрыл ему воздух.
– Её ещё можно спасти, – продолжал вещать собеседник. – И мы будем стараться не причинить ей неоправданного вреда. От вас же требуется только одно…
– Я согласен, – выпалил Арсентий. Андрон одобрительно кивнул головой. – Готов приступить к работе хоть сейчас! Только отпустите Ксению!
– Хорошо. Мы, конечно, отпустим её, но не сейчас. Ждите нашего звонка. И прошу вас, не делайте глупостей.