– Нет, не должны. Я охотно верю.
– Похоже, вы не до конца осознаёте создавшуюся ситуацию, – зловещим тоном проговорил гомункул, поворачивая на улицу Черняховского. – Теперь под угрозой не только судьба Ксении, но и жизнь ваших друзей! И только одно может восстановить баланс...
– Неужели всё так серьёзно? – со стороны могло показаться, что Ледовской издевается над Павлом. На самом же деле ему было чрезвычайно тяжело.
– Напрасно вы полагаете, что мы не найдём способа нейтрализовать Андрона. Пусть это и затруднительно, но существует масса вариантов избавиться от него. Однако он мог бы послужить Братству! Разумеется, вместе с вами. Мы временно утратили возможность воспроизводить гомункулов. И не можем вызывать «дьявольский огонь»! Когда-то это умел делать великий Тесла... Говорят, он использовал для формирования шаровой молнии не только электрическую энергию, но и звук... Некую мелодию. Мы неоднократно пытались «угадать» эту мелодию, правда, всякий раз – неудачно, но уверен, что вскоре научимся. Вам же как-то удалось оживить вашего «братца». И мы знаем, что с помощью шаровой молнии, которая, как ни странно, осталась «жить» в его теле…
Павел свернул на Клиническую улицу и остановил машину. Ледовской безучастно смотрел по сторонам, на начавший кружить снежок, на прохожих, спешащих по своим делам, и не торопился выходить из машины.
– Вот, взгляните, – Павел протянул профессору папку, которую всё время носил с собой, и из которой ранее извлёк фото Андрона.
Арсентий раскрыл папку. В ней хранились ещё десятка два фотографий.
– Довольно неприятное зрелище. Даже для профессионала, – отметил Ледовской, просмотрев несколько из них. – Зачем вы мне это показываете? – Он швырнул папку на заднее сидение.
– Действительно, ужасное зрелище, – согласился гомункул. – Но это – часть уголовного дела, в котором фигурирует ваш братец. Все эти обезображенные трупы – его работа, выполненная, как видите, с особой жестокостью и цинизмом.
– Вы что же, фабрикуете дела?
– Разумеется, – с деланным огорчением признался Павел. – Что генпрокуратура, что полиция, мы все служим одному хозяину. И этот хозяин – не учёный, не военный, не педагог или врач... В Братстве всегда знают, кого следует опорочить, а кого – «отмыть». Впрочем, о чём это я? Вы сами прекрасно всё понимаете, новости слушаете, в Интернет заглядываете. На достойного человека, пусть он и совершил грандиозное преступление, мы можем не заводить никакого дела, потому что... от свидетелей мы сами же и избавимся. А тот, кто не желает идти с нами в одном строю, будет обвинён в чём-то очень мерзком. И сидеть ему до скончания веку. А сейчас ситуация такова, что ваш Андрон должен быть объявлен в федеральный розыск. Рано или поздно, скорее – рано... его обнаружат и уничтожат в процессе задержания. А те пятеро, чьи имена я огласил в кабинете Воронцова, будут обвинены в укрывательстве особо опасного преступника, пособничестве ему и неоказании помощи следствию. Можно присовокупить к этому и организацию преступного сообщества. Сроки у вас будут очень серьёзные, господа! А имена честных и порядочных людей, которыми вы так гордитесь, будут навеки заклеймены.
Арсентий молчал, с тоской поглядывая на снежные хлопья, беззаботно ложащиеся под колёса автомобилей. Ему хотелось вернуться в детство, избавиться от взрослых проблем, поверить в добрую сказку, а не слушать угрозы бездушного и бесчувственного существа.
– Но выход есть, – продолжал гомункул. – И вариант очень неплохой. Наш договор останется прежним: вы – нам, мы – вам!
– Магистр Вечности находится в Калининграде? – вяло спросил Ледовской.
– Как вам сказать... В любой момент он может оказаться здесь. Несмотря на его глубочайшее огорчение, я даже сказал бы, высочайшую степень недовольства вашими действиями, он согласен пойти вам навстречу.
– Это – радует...
– Да, так получилось, что мы сейчас нуждаемся в вас и вашем «изделии», а вам, в свою очередь, требуется наше покровительство. А посему, все прежние условия остаются в силе. Только вам следует предстать со своим «братцем» пред очи Великого Магистра. И Андрон должен быть запрограммирован на выполнении только его святейшей воли! Вы отдаёте нам своё создание, а мы находим ему соответствующее применение. Вам же придётся начать производство следующего гуманоида, но уже под нашим присмотром. Вы видите, как всё просто. И ни у кого не будет проблем.