– Усиленные поиски этой информации грозят нарушением функции мозга. Сто процентов, что они на это не пойдут…
– Да, хорошо обладать гипнозом, – пробормотал успокоенный Арсентий.
– Это – не гипноз, – попытался возразить Андрон, но профессор жестом прервал его.
Встреча состоялась неожиданно. Арсентий выходил из магазина, куда заглянул за обычным «продуктовым набором» холостяка, и на выходе буквально столкнулся с господином, который в прошлом месяце приходил к нему домой.
– Извините, что я вновь без предупреждения, – посторонился Павел. – Вас продолжают опекать, хоть вы и не просили об этом. А нам нежелательно вступать в контакт с посторонними.
– Они – мои друзья, – улыбнулся Арсентий, – уверенные, что мне грозит опасность.
– Думаю, это – поспешный вывод… – собеседники спустились по ступенькам крыльца и медленно направились к дому профессора. – Вы знаете, хоть ваши телохранители и наивные люди, но вызывают некоторое уважение.
– Это – достойные люди, – согласился с ним Ледовской.
Мелкие ледышки, припорошенные снежком, тихо хрустели под ногами.
– Я чувствую, что вы и сейчас не готовы ответить на ключевой вопрос, – произнёс Павел, пристально взглянув в глаза профессору. Тот выдержал взгляд неживых глаз, и ответил:
– Пока нет.
Они остановились.
– Я не могу понять, – после небольшой паузы продолжил Павел, – что вам мешает сказать «да»? – Он не скрывал досаду, а может, специально выставлял её напоказ. – У вас неприятности на работе? Только кивните – и мы их устраним. Необходимо какое-то новое, революционное решение или «прорыв» в ваших исследованиях? Мы и в этом поможем! Или у вас неприятности на личном фронте?
– Я бы так не сказал…
– Полноте, профессор! Я же прекрасно вижу, что вы немного не в себе. Впрочем, с неординарными людьми такое бывает часто. Особенно с учёными. Так называемый «творческий кризис» и эмоциональное «выгорание», вкупе с нежелательными внешними воздействиями. Здоровье у вас в порядке? Не ощущаете недомоганий?
– Ощущаю.
– Нужно больше отдыхать. Ваше состояние похоже на банальное переутомление. Последние два месяца вы трудитесь по пятнадцать-восемнадцать часов в сутки. А иногда даже ночуете в своей лаборатории. Наверное, и результат уже готов? – Вновь испытывающий взгляд, который словно шершавой спичкой чиркнул по душе Арсентия, но опять эта «атака» была уверенно отражена.
– Пока похвастаться нечем…
– Вы совсем отгородились от внешнего мира в ваших подвальчиках. Так нельзя, дорогой профессор. Снимайте запоры, отворяйте двери! Мир нуждается в вас! В энергичном, ярком созидателе, человеке-творце!
– Я постараюсь.
– Если возникнут проблемы, требующие немедленного решения, позвоните мне. – Павел протянул визитку. – И прошу, – он понизил голос, – не затягивайте со своим ответом.
Арсентий взглянул на визитку и сунул её во внутренний карман куртки.
– А пока позвольте откланяться, – Павел театрально «уронил» голову. – Мы свяжемся с вами в самое ближайшее время. И помните: любые проблемы – решаемы, – он скривил лицо, изображая улыбку. – Любые…
«Слушая твои сладкие речи, можно чай без сахара пить», – подумал Арсентий.
Зима, словно актриса-прима впорхнула на калининградские просторы, как на театральные подмостки, в окружении грациозных балерин-снежинок, которые уже не таяли на асфальте, а, кружась, устилали землю лёгким пушистым покрывалом. Ночью температура падала до -10о. Пруды покрылись тонким слоем льда, и самые нетерпеливые рыбаки уже осваивали прибрежную часть водоёмов. До Нового года оставались две недели, и многие горожане вовсю выбирали подарки родным и близким.
– Не забудь надеть шапку, – в который раз Арсентий поймал себя на мысли, что относится к Андрону, как заботливая мамаша к маленькому сыночку. – Понимаю, что она тебе ни к чему, – он застегнул молнию на куртке своего подопечного, – но у нас так принято. И перчатки тоже!