– Областная прокуратура не здесь, – заметил Арсентий.
– А нам – сюда, – ответили ему.
Они вошли в здание, поднялись на второй этаж. Профессор отметил вооружённую охрану и тут. «Как в гестапо», – подумал он, пытаясь сохранять внешнее спокойствие. Один из сопровождающих его сотрудников переговорил с кем-то по телефону. Арсентий уловил только одно слово: «доставили». Толком осмотреться у профессора времени не было – небольшой холл, вокруг которого расположены двери кабинетов. Пол паркетный, сверху постелено ковровое покрытие. В центре расположен журнальный столик. На столике – горшок с цветущей геранью.
– Вам – сюда! – строго произнёс человек в штатском и постучал в дверь кабинета № 23.
Арсентия встретил человек в синей форме с погонами.
– Старший советник юстиции Воронцов, – представился он и указал место, на которое должен был присесть Арсентий.
Выглядел слуга закона лет на сорок пять, почти лысый. Бледное лицо, светлые брови над серыми глазами с бесцветными ресницами, тонкий, прямой нос и узкие губы.
– Профессор Ледовской, – ответил учёный, хмуро поглядывая на прокурора. – Чем обязан вашему ведомству? – он старался держаться достойно, но что-то подсказывало, что здесь для него приготовлен неприятный сюрприз.
Воронцов умело выдержал паузу, внимательно рассматривая документы, лежащие у него на столе.
– Видите ли, уважаемый профессор, – наконец, начал беседу прокурор. – Ваше дело… выходит за рамки «обычного», – и уставился на собеседника своими стеклянными глазами.
Арсентий между тем огляделся. Помещение было угловым, с двумя небольшими окошками на каждой из внешних стен. На подоконниках – горшки с цветами, на стене, что напротив входа, рядом с окном – календарь, круглые часы и портрет президента, всем своим видом говорящего: «Приготовься к худшему!» Выдержав пристальный, ледяной взгляд Воронцова, профессор подумал: «У этого альбиноса погоны, словно коньячные этикетки», а вслух учтиво предложил:
– А почему бы нам не перейти к существу дела? На кафедре меня ждут студенты. Скоро сессия и у нас много работы.
– Студенты? – переспросил прокурор. – Это – хорошо… По нашим сведениям, вы занимаетесь созданием искусственных органов, которые способны заменить человеческие.
– Это – правда.
– Вот и отлично. И вам удалось… Заметьте, это – не предположение, а констатация неопровержимых фактов… – он вновь сделал многозначительную паузу.
– Что же, по-вашему, мне удалось?
– Соединить эти органы воедино и создать гуманоида, который теперь бесконтрольно разгуливает по улицам нашего города.
– Вам самому не смешно, полковник?
– Я бы с удовольствием посмеялся вместе с вами, профессор. Однако, хотелось бы получить некоторые разъяснения по поводу вашего… так называемого братца Андрона.
Как ни старался Арсентий, но лицо его дрогнуло. Старший советник юстиции это заметил. И продолжил:
– По нашим данным у вас никаких братьев нет. Так кто скрывается под именем Андрон? И где он сейчас?
«Как? Как он узнал?!» – сердце Арсентия застучало, словно колёса локомотива.
– Я не понимаю, о ком вы говорите, – пожал плечами Ледовской.
– Не понимаете… Но, как я вижу, очень встревожены? Отчего так? – Медовым голосом произнёс Воронцов и нажал кнопку на столе. – Павел Сергеевич, прошу вас…
Через полминуты дверь за спиной Арсентия открылась, в кабинет вошёл человек, который направился в Воронцову. Ледовской не оборачивался. «Включить «дурака»! Ни в чём не признаваться! У них нет доказательств! А если попробуют захватить Андрона, ничего не получится! Он просто не подпустит их к себе».
Вошедший достал из папки фотографию и положил её перед прокурором. Арсентий тотчас узнал её! Это было фото Андрона, которое сделал он, Ледовской, для оформления паспорта. Только значительно увеличенное. Медленно, очень медленно профессор поднимал глаза на того, кто принёс эту «улику». Им оказался гомункул Павел…