Зима, словно актриса-прима впорхнула на калининградские просторы, как на театральные подмостки, в окружении грациозных балерин-снежинок, которые уже не таяли на асфальте, а, кружась, устилали землю лёгким пушистым покрывалом. Ночью температура падала до -10о. Пруды покрылись тонким слоем льда, и самые нетерпеливые рыбаки уже осваивали прибрежную часть водоёмов. До Нового года оставались две недели, и многие горожане вовсю выбирали подарки родным и близким.
– Не забудь надеть шапку, – в который раз Арсентий поймал себя на мысли, что относится к Андрону, как заботливая мамаша к маленькому сыночку. – Понимаю, что она тебе ни к чему, – он застегнул молнию на куртке своего подопечного, – но у нас так принято. И перчатки тоже!
Профессора, страшно волновало, что прохожие могут усомниться в том, что идущий рядом с ним молодой, симпатичный мужчина – не человек. Что очевидная «лёгкость» его одеяния в мороз, да ещё при пронизывающем ветре, выдадут в нём «синтетическое происхождение».
– Арсентий, – осведомился Андрон. – А почему ты советуешь мне дольше задерживать взгляд на дамах, особенно молодого возраста? Так тоже принято?
– Это – естественно, – попытался объяснить Ледовской. – Мужчины твоего возраста иногда так глазеют на них, что это выходит за рамки приличия. Ты старайся держаться в границах пристойности, но отводить глаза в сторону не торопись…
– Хочешь, чтобы я был немного похож на ловеласа?
– Вот именно. Только – немножко! – он улыбнулся. – А то возникнет ответная реакция, которая называется любовью. Ведь ты у нас – мужчина видный!
– Вот ты шутишь, – ответил Андрон. – А я не нахожу в этом ничего смешного, – он задумался. – Не понимаю я вас, людей. Ведь любовь так похожа на временное помешательство. Влюблённый человек теряет контроль над собой, своими эмоциями и поступками, перестаёт критично относится к объекту своей страсти, окружающей обстановке и ситуации в целом. Происходит переоценка фактов, которая не поддаётся переубеждению. Весь мир кажется такому человеку другим, хотя в нём ничего не изменилось. Влюблённые начинают восхищаться ничего не значащими вещами и третьестепенными событиями: закатами, цветочками и птичками. Но проходит какое-то время, и они признают свои заблуждения…
– Давай, поговорим об этом позже, братишка... Ты готов? – Арсентий отошёл на пару шагов и осмотрел андроида. Недавно он купил ему зимнюю одежду и обувь, и теперь искусственный человек внешне ничем не отличался от обычного. – Выглядишь молодцом!
Ростом немного выше среднего, широкоплечий брюнет с правильными чертами слегка бледного лица, одетый в чёрную кожаную куртку и такого же цвета джинсы, в ботинках на меху и норковой шапке-обманке, Андрон вполне мог сойти за типичного калининградца.
– Как самочувствие? – по привычке задал вопрос Арсентий.
– Ощущаю мощный прилив энергии, – серьёзно ответил андроид. – Способен метать гром и молнии.
– Вот этого делать не нужно. Мы выходим «в люди». Не забывай то, чему я учил: ты – один из нас.
– Я всё отлично помню.
Андрон продолжал «обитать» в лаборатории медицинского факультета. Последние две недели Арсентий по вечерам прогуливался с ним, наблюдая, как тот осваивается в совершенно новом для него мире. Пока всё шло довольно гладко, без серьёзных сбоев. А сегодня, в воскресный день профессор решил представить своего «брата» Николаю Бондареву.
– Мы немного пройдёмся пешком, – объяснил он Андрону. – А потом прокатимся на такси. При встрече пожми Николаю руку, гляди смело в глаза и не забывай про лёгкую, дружескую улыбку.
– Николай будет один? Он нам сыграет?
– Да. Я предупредил его, чтобы был один. А играть?.. Конечно, что-нибудь исполнит! Он – настоящий музыкант и очень приветливый человек. Уверен, что вы понравитесь друг другу.
– Он знает, кто я?
– Пока нет.
– Ты ему расскажешь?
– Не будем бежать впереди паровоза. Это – человек, которому можно доверить любую тайну. Сначала проверим: заметит ли он в тебе чего-либо особенное… И не забывай, дорогой братец, что благодаря его мастерству, интуиции и опыту, ты по-настоящему родился.
– Очередное знакомство, – пробормотал Андрон. – С одним из моих родителей…
Они не могли знать, что в данный момент Николаю Бондареву было не до гостей, потому что к нему уже пришли посетители. Из тех, кого называют «незваными» и «нежеланными». Они явились неожиданно – маленький улыбчивый человечек с портфелем и в длинном пальто, а также его доверенные лица: два невысоких молчаливых крепыша с мрачными физиономиями, словно сошедшие со страниц гангстерского комикса. Николай Анатольевич в это время проводил «ревизию» своего кофейно-чайного уголка. Он ждал профессора Ледовского с каким-то загадочным приятелем. Арсентий попросил, чтобы музыкант был один и приготовился сыграть им что-нибудь «для души». Николай и сам рад был отвлечься от суетных дел, связанных с бизнесом. Хорошо, что сыновьям можно передать на время «бразды правления», а самому отдохнуть в лоно музыки. А к музыке неплохо предложить что-то горячее и ароматное… И вот, внезапно распахнулась дверь. Бондарев сразу почувствовал неладное: ведь внизу дежурил консьерж, который всегда предупреждал его о приходе профессора.