– Ледовской Арсентий Александрович?
– Да, это я.
– Прокуратура Калининградской области. Поедите с нами.
– А в чём, собственно, дело?
– Там разберёмся…
Спорить с этими людьми профессор счёл неразумным. «На гомункулов они не похожи, – подумал Арсентий. – И это – главное! Может, с моими студентами что-то стряслось? Ладно, сейчас выясним…» Но мерзкое чувство тревоги вновь шевельнулось и злорадно хихикнуло где-то внутри. Машина проследовала с улицы Горького на Ракитную, затем повернула налево и остановилась возле трёхэтажного особняка, ещё немецкого, огороженного решётчатым забором. Въехала в ворота, возле которых дежурил постовой.
– Областная прокуратура не здесь, – заметил Арсентий.
– А нам – сюда, – ответили ему.
Они вошли в здание, поднялись на второй этаж. Профессор отметил вооружённую охрану и тут. «Как в гестапо», – подумал он, пытаясь сохранять внешнее спокойствие. Один из сопровождающих его сотрудников переговорил с кем-то по телефону. Арсентий уловил только одно слово: «доставили». Толком осмотреться у профессора времени не было – небольшой холл, вокруг которого расположены двери кабинетов. Пол паркетный, сверху постелено ковровое покрытие. В центре расположен журнальный столик. На столике – горшок с цветущей геранью.
– Вам – сюда! – строго произнёс человек в штатском и постучал в дверь кабинета № 23.
Арсентия встретил человек в синей форме с погонами.
– Старший советник юстиции Воронцов, – представился он и указал место, на которое должен был присесть Арсентий.
Выглядел слуга закона лет на сорок пять, почти лысый. Бледное лицо, светлые брови над серыми глазами с бесцветными ресницами, тонкий, прямой нос и узкие губы.
– Профессор Ледовской, – ответил учёный, хмуро поглядывая на прокурора. – Чем обязан вашему ведомству? – он старался держаться достойно, но что-то подсказывало, что здесь для него приготовлен неприятный сюрприз.
Воронцов умело выдержал паузу, внимательно рассматривая документы, лежащие у него на столе.
– Видите ли, уважаемый профессор, – наконец, начал беседу прокурор. – Ваше дело… выходит за рамки «обычного», – и уставился на собеседника своими стеклянными глазами.
Арсентий между тем огляделся. Помещение было угловым, с двумя небольшими окошками на каждой из внешних стен. На подоконниках – горшки с цветами, на стене, что напротив входа, рядом с окном – календарь, круглые часы и портрет президента, всем своим видом говорящего: «Приготовься к худшему!» Выдержав пристальный, ледяной взгляд Воронцова, профессор подумал: «У этого альбиноса погоны, словно коньячные этикетки», а вслух учтиво предложил:
– А почему бы нам не перейти к существу дела? На кафедре меня ждут студенты. Скоро сессия и у нас много работы.
– Студенты? – переспросил прокурор. – Это – хорошо… По нашим сведениям, вы занимаетесь созданием искусственных органов, которые способны заменить человеческие.
– Это – правда.
– Вот и отлично. И вам удалось… Заметьте, это – не предположение, а констатация неопровержимых фактов… – он вновь сделал многозначительную паузу.
– Что же, по-вашему, мне удалось?
– Соединить эти органы воедино и создать гуманоида, который теперь бесконтрольно разгуливает по улицам нашего города.
– Вам самому не смешно, полковник?
– Я бы с удовольствием посмеялся вместе с вами, профессор. Однако, хотелось бы получить некоторые разъяснения по поводу вашего… так называемого братца Андрона.
Как ни старался Арсентий, но лицо его дрогнуло. Старший советник юстиции это заметил. И продолжил:
– По нашим данным у вас никаких братьев нет. Так кто скрывается под именем Андрон? И где он сейчас?
«Как? Как он узнал?!» – сердце Арсентия застучало, словно колёса локомотива.