«Всем необходимо понять, что преимуществами искусственного интеллекта можно будет пользоваться только до тех пор, пока мы в силах им управлять, однако никто не знает, чего ожидать, если он вдруг выйдет из-под контроля, – рассуждал Арсентий. – Здесь возможно повторение ситуации, сходной с изобретением атомного оружия: когда «ах!» было произнесено уже после того, как «джинна» выпустили из бутылки! Но, возможно, я не прав и человечество погибнет не от искусственного интеллекта, а от естественной глупости?» Он свернул с шумной улицы Александра Невского на Линейную, затем на Потёмкина. Теперь его путь пролегал меж старых, ещё немецкой постройки домов. Здесь царила торжественная тишина, народу было мало. Ничто не отвлекало профессора от раздумий, а они перешагнули в иную плоскость.
«…У бионического человека нет прошлого и отсутствует собственный жизненный опыт. Особая моя гордость – искусственно созданная память. По своей сути она является суррогатом, обыкновенной компьютерной программой. Во многих житейских вопросах мой андроид совершенно беспомощен, но он остаётся мыслящим существом, способным думать и чувствовать. Порой даже острее и ярче, чем все мы. Да, дорогой профессор, это – действительно так… Именно поэтому у таких, наделённых сверхспособностями и недюжинной силой особей, имеется большой риск возникновения психических срывов и серьёзных отклонений в поведении. А вдруг «пасынки» сделаются агрессивными или начнут выходить из-под контроля своего Создателя, как тогда с ними поступать? Неужели убивать? Такой подход я считаю недопустимым даже по отношению к животным. Но какое право я имею на то, чтобы обрекать на несчастную и полную страданий жизнь высокоорганизованное разумное существо? Ведь это – жестоко и не достойно учёного. Я не хочу стать родоначальником новой волны расизма и кровавых битв за мировое господство. А всё это кажется мне теперь реальностью».
Профессора чрезвычайно волновала судьба Андрона. «Допустим, я начну заниматься выращиванием гомункулов под надзором какого-нибудь внедрённого в штат кафедры лаборанта. А мой братишка? Какие чувства станет испытывать он? Пойдёт ли против собственных жизненных принципов? Сможет ли выдержать насилие над своим «эго»? В какого монстра превратит его Братство? И главный вопрос: существует ли выход из сложившейся ситуации?»
«Как часто, – думал Ледовской, – «балуясь» наукой ради самой науки, мы упускаем из внимания тот диссонанс, который может принести миру наше открытие. Михаил Булгаков устами профессора Преображенского сказал: «...зачем творить человека, если любая баба может его родить совершенно естественно?» Не лучше ли и нам направить свои усилия на рождение здоровых детей у обычных родителей? В создании искусственных людей – явный интерес только у Братства Вечности. А он, профессор Ледовской, невольно пошёл на поводу у коварных алхимиков, создав андроида для собственной безопасности… Или, всё-таки, в этом были замешаны личные амбиции учёного? Тогда выходит, что гомункул Павел и его хозяева правы?»
«А ещё есть друзья! Которые не догадываются, какая опасность нависла над всеми ними… Да, он, конечно, примет Присягу и станет жить по законам Братства. Лишь бы его близким не грозила беда. Но сначала следовало переговорить с Андроном. «Только бы он был сейчас дома…» – тревожился Арсентий, открывая дверь.
У человека… обычного человека, за мыслительный процесс «отвечает» центральная нервная система, основными элементами которой являются клетки с особыми отростками, называемые – нейронами. Обмен информацией происходит за счёт сложных сигналов, в которые преобразуются любые человеческие ощущения и представления, впечатления и эмоции. Похожие процессы протекают и в мозгу андроида, только мы не будем торопиться объявлять их «мышлением». Электрические сигналы в виде единиц и нулей «скачут» от одного устройства к другому, от блока к блоку. Но если попытаться трансформировать эти процессы в удобоваримый для человека вид и перевести такие «мысли» на наш язык, то получится следующая картина: