Мимо этого красавца Андрон пройти не смог. Могучий великан так надёжно, так прочно стоял неподалёку от брусчатки, что андроид отчётливо ощутил его притяжение. Он спустился по откосу и подошёл к старому, но крепкому дереву. Обнял его и прижался к стволу всем телом. «Ты – сильный и мудрый исполин. Ты столько повидал на своём веку… Возможно, ты помнишь даже герцога Альбрехта, Дитриха Вёллера и Семёна Жменю. Защити меня, помоги: придай сил и уверенности! Моя жизнь оказалась, не в пример твоей, очень коротка… Только дело вовсе не в количестве прожитых лет. Я уверен, что истинное бессмертие возможно лишь тогда, когда остаёшься в памяти дорогих тебе людей!..» И тут Андрон почувствовал, как внутри ствола гулко бьётся сердце великана, гоня по дереву жизненные соки, от самых его корней до последней веточки в раскидистой кроне. И он пытается что-то ответить ему – обыкновенному живому человеку…
ЭПИЛОГ
Бодрый звон капели и весёлое птичье пение всё громче звучали на улицах древнего города. Эта радостная музыка пришла на смену тоскливому завыванию колючего осеннего ветра и угрюмому зимнему молчанию природы. В Калининград пришла весна! Не сразу, конечно. Сначала она осторожничала и робко присматривалась к заснеженным крышам, согревая дыханием озябшие руки, а потом хлопнула в ладоши и громогласно объявила себя хозяйкой бала!
В жизни наших героев тоже произошли значительные перемены: Арсентий и Ксения, наконец-то, поженились, и профессор переехал жить к супруге. Таким образом, возникла новая, большая и беспокойная семья. Ледовской продолжал свою работу в университете, как преподавательскую, так и научную. Ксения по-прежнему обучала детишек иностранным языкам, передав всю хозяйственную деятельность в руки своей мамы, счастливо вздохнувшей: «Ну, слава Богу! Свершилось!». Двое сыновей-школьников дали твёрдое обещание учиться на «отлично» и со временем стать врачами.
Краеведы приступили к новому сезону исследований. Авенир Петрович сел за очередной труд, которому дал рабочее название: «Масоны и подземные фортификационные сооружения Кёнигсберга». Александр Бударин стал ему активным помощником. Его неуёмная энергия била через край, из-за чего Николай Сунцов не раз строго выговаривал подполковнику: «Дружище, меня засыпали жалобами! Почему твои ребята вломились в подвалы НИИ «Измиран» без разрешения городской управы? Мы бы это дело согласовали и санкционировали, а вот теперь приходится отбиваться…»
Николай Бондарев постепенно передавал бизнес в руки сыновей, а сам всё чаще пропадал в своей студии. Он подготовил серьёзную концертную программу ко Дню города, и репетиции теперь проходили каждый день. Попутно он занимался поисками чего-то такого, «что должно находиться очень близко», – примерно так выразился Андрон, когда прощался с музыкантом. Николай удивлялся, до чего же верно брат Арсентия угадал тогда его настроение! А посему – работа над новым романсом «Протяни свою ладонь» приближалась к завершению.
Словом, жизнь продолжалась. Новая, мирная и интересная жизнь. Только теперь не было в ней верного Андрона. 31 марта Сунцов созвонился со своими друзьями, и в категоричной форме объявил, что необходимо срочно встретиться. Всем. А чтобы пресечь возможные возражения, поведал: «Есть информация про Андрона». Было решено собраться в тот же день, в шесть вечера. Место встречи – «Клуб калининградских краеведов».
– Товарищи! – Сунцов презирал слово «господа». – Друзья мои! – убедившись, что все приглашённые заняли свои места в зале, старший следователь прокуратуры приступил к делу. – У меня есть для вас важное сообщение. Я думаю, оно непосредственно связано с нашим Андроном.
В помещении наступила тишина.
– Месяц назад, – после паузы продолжил Сунцов, – в СМИ каким-то образом просочилась информация о взрыве загородного коттеджа вблизи Зеленоградска, принадлежавшего некоему высокопоставленному лицу из Москвы. Вы, наверное, слышали об этом происшествии…
– Что-то такое было… Тогда писали о криминальных разборках.
– Тот чиновник, по-моему, мафию крышевал?..
– В общем, это – не важно, – продолжил Николай. – В ходе разбора завалов были обнаружены тела нескольких человек, а также предметы и обрывки одежды со следами специфической органики. Я не стану испытывать ваше терпение, скажу сразу: то были останки гомункулов, коих насчитали два десятка…